В это время подошел командир батареи САУ Суслов, до этого занимавшийся тренировкой своих расчетов в освоении трофейной техники. Так как времени на это было очень мало, то он использовал для учебы каждую свободную секунду. Уважаю профессионалов, и нетрудно в этом старшем лейтенанте заметить такого. Суслову объяснили наше положение. Реакция была такая же, как и у Скворцова. После чего я сказал:

— Времени у нас не так много. Тут нас сверху не обнаружат, если только моторизованным патрулем. По словам Соколова, у немцев в охранении пехотные батальоны. И техники не так много, хотя противотанковых пушек он наблюдал по штату. Нужно дождаться захвата пленного и после допроса определиться. А пока усилить посты, остальным отдыхать. — Проследив, как удаляются командиры, я стал усиленно размышлять.

Мне сильно не понравилось сообщение Соколова, что уничтожена моторизованная часть, стоящая на отдыхе вблизи концентрационного лагеря. Не знаю, насколько велика была эта часть, но даже на нее уйдет много времени и нужна большая сила. Не меньше стрелкового полка, усиленного танковым батальоном. Меня отвлек Молчунов, позвавший обедать. Соколов вернулся только через два часа. За это время в небе наметилось заметное оживление. На высоте теперь постоянно висел «хенкель».

Добычей лейтенанта стал немецкий полицейский, отошедший в кустики, где и был прихвачен за яй…а разведчиками.

О возвращении разведки с пленным мне сообщил вестовой, прибежавший с одного из постов. Я быстро вскочил с кормы «тридцатьчетверки», на которой сидел, привалившись к задней части башни, рассматривая карту с расположением немецкой артиллерии, снятую внимательным Соколовым. Особенно меня заинтересовала батарея «ахт-ахт», стоящая уж больно для нас неудобно. Убрав сложенную карту за голенище сапога, быстро подошел к матерящимся разведчикам, волоком тащившим мычащий куль. Выдернув из плащ-палатки немца, одетого в форму СС, замотанного веревками, с большим кляпом во рту, бойцы поставили его на ноги. Приказав вытащить кляп у немца, я взял протянутые Соколовым документы. И не обращая внимания на надрывно кашлявшего немца, стал с интересом изучать их. Прочитал удостоверение до конца, потом сделал это еще раз. Повернувшись к гестаповцу, в это время отплевывающемуся от кусков ткани, оставшихся во рту, сказал Соколову:

— Вот, Соколов, тебе повезло. Взял не просто полицейского, а из самого гестапо. Правда, чин невысокий, всего лишь криминальассистент-кандидат. Это вроде как унтер-фельдфебель в Вермахте. Но и мелкая сошка может много знать.

Приказав подошедшим командирам готовить технику, занялся гестаповцем. Его держали с боков два дюжих разведчика. Подойдя вплотную и глядя ему прямо в глаза, спросил на немецком:

— Что произошло утром?

Но немец решил поиграть в героя. Видно, близость своих придала ему храбрости. Презрительно посмотрев на меня, он начал говорить, медленно цедя слова через зубы:

— У вас нет шансов уйти от наших войск. По приказу штурмбаннфюрера СС и криминальдиректора Франца Шульца район начала перекрывать танковая дивизия, следовавшая к фронту вместе с двумя пехотными дивизиями. Так что у вас шанс только почетно сдаться, — и попытался гордо расправить плечи. Но крепко державшие его бойцы помешали. После чего он добавил, злобно глянув на бойцов и озадаченно на меня. Видно, моя улыбка его нервировала. — Я готов принять вашу капитуляцию! — Тут, уже не выдержав, я захохотал во все горло.

Отсмеявшись и вытерев слезы, я объяснил стоящим рядом бойцам и командирам причину смеха. Не все меня поддержали. Были попытки побить немца за такое щедрое предложение. Посмеиваясь, я велел отвести немца вслед за мной и вместе с Соколовым направился в глубь леса. Отойдя от места стоянки метров на сто, приказал привязать языка к дереву. С выгнутыми назад руками тот стоял и морщился от боли; видно, бойцы слишком крепко затянули узлы. Подойдя к гестаповцу и взяв за волосы, я поднял ему голову. Глядя со всем возможным презрением, сказал:

— Ну что, Клаус Штаге, будем говорить?

После допроса гестаповца кое-что прояснилось. Оба лагеря были уничтожены в пять утра. Но немцы узнали об этом только три часа назад. После того как в одно из сел вышли два десятка красноармейцев и сдались патрулю. Они в основном были перебежчиками и предателями. Начальство лагеря держало их за осведомителей в среде пленных. Так вот, Штаге не знает, что рассказали эти ублюдки лейтенанту Шамбахеру. Командиру гарнизона, стоящего в этом селе. Но он им не поверил и послал на проверку своего зама на мотоцикле. Тот, по рассказам солдат, через полчаса прилетел на огромной скорости назад и сразу побежал на доклад к Шамбахеру. Штаге не знает, кому звонил лейтенант, но по приказу из Минска задержанных изолировали. Туда немедленно направили всех доступных следователей и криминалистов. Включая и Штаге, работающего под командованием гауптштурмфюрера СС Курта Ранга. Они прибыли только час назад и не во всем разобрались, но кое-что Штаге мне поведал. Странные отверстия в броне уничтоженных танков. Слишком уж изувеченная техника, как будто ее расстреливали из двухсотмиллиметровых орудий. Сожженные заживо немецкие солдаты. Пропало много легкого оружия и немало автотехники; судя по всему, их забрали пленные. Никто из охраны лагеря не выжил, как и из моторизованного полка, стоящего рядом на отдыхе и ждущего пополнения. Убиты были только немецкие солдаты. Среди убитых оказалось и несколько русских, но медики утверждают, что они умерли от старых ранений и истощения. Около леса было обнаружено несколько советских бойцов, мертвых бойцов. По словам осмотревших их медиков, они умерли от разрыва сердца. Один из врачей стал утверждать, что бойцы умерли от испуга.

Следов не было. Нет, не так. Следов нападающих не было, совсем не было. Только следы убегающих из лагеря пленных. Нападавшие же не оставили ничего. По словам Штаге, в лагере сейчас находились штурмбаннфюрер СС и криминальдиректор Франц Шульц, командующий управлением IV A 4. Больше Штаге ничего не знал, так как пробыл на месте «бойни», как он выразился, совсем недолго.

Я задал еще несколько десятков вопросов по размещению прибывших частей — Соколов старательно записывал все в блокнот огрызком карандаша; спокойно достал нож и вогнал его под ребра заоравшего гестаповца. Немец мне больше был не нужен. Вернувшись на место стоянки в сопровождении бойцов и лейтенанта, я велел собрать бойцов и командиров.