– Ты чего здесь делаешь?

– Вам помогаю. Виолла и еще кто-то в сад пробрались, усыпили вас и теперь роются в ваших же вещах... Эй, а почему вы не спите? Парень же вас усыпил!

Костлявыми руками дед распахнул верхнюю пуговицу рубашки и вытащил амулет.

– Думаешь, он первый раз так делает?
– садовник улыбнулся, явив мне желтые зубы, среди которых не было одного переднего.

– Зачем вы это терпите?!
– возмутилась я.

– Им нужен металл, а где ж его взять как не здесь, - пожал плечами старичок, - а я зато выпрашиваю у директора новые орудия труда и взимаю компенсацию за моральный ущерб.

– Почему их до сих пор не раскрыли? Это же не честно!

– Я не сдаю. А сами они видно не попадались, - снова пожал плечами садовник.

– Ну нет, я этого так не оставлю!
– Я быстро вскочила на ноги, но старик схватил меня за руку.

– Не надо. Они уходят уже.

– Как вы можете спускать им это с рук? Почему? Вы знаете какие наказания она выдает всем ученикам! А сама? Она нарушает правила, а ей за это ничего! Ни-че-го!!

– Ну-ну успокойся. Чаю хочешь?

– Хочу, - кивнула я, переводя дыхание.

Через двадцать минут я пила чай с изумительным ароматом женьшеня. Стул подо мной иногда поскрипывал, но это не слишком меня огорчало. Повсюду висели пучки разных трав, по углам лежали вилы с лопатами. Домик был простеньким: в дальнем углу около печи стояла кровать, накрытая разноцветным покрывалом, около окна был стол с двумя скрипучими стульями. Удивительно, но меня понемногу стало клонить в сон.

Садовник тоже принялся пить чай.

– Как тебя зову-то?

– Майки, а вас?
– спросила я.

– Я Савва. На каком курсе ты учишься?

– На предпоследнем.

– Это хорошо. Почти взрослая уже. Отборочные испытания были?
– настороженно спросил дед Савва.

– Какие еще испытания?
– не поняла я.

– Ну, в паре. Они смотрят, как вы работаете в команде и отбирают лучших.

– Что?!
– опешила я.
– О господи! Я завалила отборочные испытания! Этого не может быть!

– Эй, эй, эй тише, - успокаивал меня садовник.
– Еще же не все потерянно. Это не итоговые испытания, просто их проводят каждый год.

– Зачем?
– нахмурилась я.

– А кто их, директоров знает, - махнул рукой дед Савва.

Настроение у меня резко ухудшилось и я, забыв про наказание, уже было направилась в свой корпус.

– А полить цветы?
– напомнил о себе садовник.

Я вышла в сад. Аромат благоухания пропитывал воздух, от чего хотелось чихать. Да, такую красоту никакими искусственными цветами не заменишь. Обернувшись, я убедилась что садовник за мной не наблюдает и подошла к бочке с водой.

Под моими руками жидкость стала шевелиться, издавая булькающий звук. Удвоив усилия я почувствовала, как в кончиках пальцев пробудилось знакомое щекочущее чувство. Магия всегда проявлялась по-разному. Когда-то это тепло, когда-то, наоброт, холод. А когда-то начинает тошнить. Обычно, если начинается перерасход твоей энергии. Осторожно, не теряя контроля, вода поднялась в воздух и, как по команде распространилась в точности над грядками. В следующую секунду она резко плюхнулась вниз.

Удовлетворенно кивнув, я пошла к себе в корпус. Не так много времени осталось до ужина.

**

Я стою на поляне и наблюдаю, как некогда прекрасные маки, покрываются чернотой. Карканье воронов отдается во всем теле, вызывая судорогу. Закрываю глаза, чтобы не видеть темноты, которая с каждой секундой настигает меня все быстрее.

Вороны спускаются. Кружат. Кричат. Одному, более проворному, чем остальные, удается достать клювом до моего плеча. На ткани тут же появляется красное пятно, но я стараюсь не обращать внимания на боль. Я жду. Жду конца.

Крик прекращается. Затхлый запах забивает ноздри, мешая дышать. Открываю глаза и вижу зеркало. Медленно подхожу, всматриваясь в отражение. Но его нет. В зеркале ничего нет, кроме пустоты.

Я жду. Ничего не происходит. Хочу развернуться и уйти, но не могу. Что-то удерживает меня. Оно хочет показать мне. Показать что-то очень важное. Чувствую онемение в ногах, запястья рук хочется выгнуть, чтобы размять затекшие руки. И вместе с тем, во мне зарождается страх. Страх того, что я никогда не проснусь.