— Бегги, мне казалось, нам нужно обсудить вопросы более серьезные, чем гимнастика.

Интересно, а вампиры вообще потеют? Тэдди, кажется, совсем не вспотел, но может быть, он просто не очень напрягался? Думаю, с этим можно будет что-то сделать…

— Бегги Мотт! — его пронзительные ярко-красные глаза нетерпеливо уставились на меня.

— Ну конечно, вампирский вопрос! Наверное, мы должны закончить с ним, прежде чем заняться чем-нибудь другим, да?

— Да, Бегги, несомненно. Я пока не знаю, как ты об этом догадалась, но ты права. Я — вампир.

— А твои сестра и брат, Джек и Бобби, они тоже вампиры? А ваш отец?

Он кивнул.

— И все-таки я не совсем понимаю… Ты не похож на вампиров, о которых нам рассказывал мистер Уэллборд. Во-первых, ты совсем не страшный, а во-вторых, нигде не написано, что вампиры обладают суперскоростью и не боятся дневного света.

— Все просто, — вздохнул Тэдди. — Ты говоришь о вампирах из других, более захватывающих романов. Из романов о жизни и смерти, о противостоянии инфернальному злу и тому подобном. Мы, вампиры Килледи, предпочитаем жить тихой жизнью, нам больше по душе болтаться туда-сюда и надувать губки, чем ввязываться в какие-нибудь интересные истории или дорогие фильмы. Так было до тех пор, пока сюда не приехала ты. И вот теперь я уже и сам не знаю, в какую я попал историю. Мне кажется… может быть, в любовную?

Я крепко обняла его. Он оказался ужасно твердый, тверже, чем бицепсы Халка Хогана. [15]

— Ах, Тэдди, ты прав — это история любви, я давно это почувствовала! Теперь мы всегда будем вместе, как Ромео и Джульетта!

— Хм, вообще-то не хотелось бы.

— К-как?

— Ты не дочитала пьесу до конца?

— Нет, но не надо мне рассказывать, ненавижу, когда портят все удовольствие! Я дочитала только до того места, когда они целуются. Поцелуй же меня, Тэдди, мои губы жаждут твоего прикосновения!

Он отодвинулся от меня и встал.

— Нет, Бегги, я не могу. Это неправильно! Наша любовь невозможна.

— Что? Почему? Что ты такое говоришь? Это все из-за меня, да? Потому что я такая невзрачная и обычная? Или из-за того, что я толстая? О, я поняла! Это все из-за этих джинсов! Да-да, все ясно, у меня в них задница размером с Аризону, правда? Так я и знала! Я чувствовала, что мать меня обманывала! Стерва, как она могла? Не надо было мне покупать эти уродские джинсы! Ах, что же я наделала? Боже, как это ужасно, ужасно…

— Нет-нет, дело не в тебе, а во мне! Ты не обычная, ты — обворожительная. И ты вовсе не невзрачная, а душераздирающе прекрасная!

(«Ха, я всегда это знала!»)

Он протянул ко мне руки, и я взяла их в свои.

— Что касается твоей… задницы, — продолжал Тэдди, — то я назвал бы ее апогеем каллипигии или, в переводе с древнегреческого, прекраснозадости. Но я вампир, Бегги. Кровожадный монстр из мрачной юдоли смерти. Я рожден, чтобы убивать, и мне это нравится. Ты своими глазами видела, что произошло возле библиотеки. Ты подвергаешь себя страшной опасности, находясь рядом со мной. В любой момент я могу оскалить клыки и впасть в кровавое буйство. Да я и сейчас могу запросто врезать тебе кулаком в нос!

И тогда я упала ему в объятия.

— О, Тэдди, как я тебя понимаю! Но риск меня не остановит. Сама судьба свела нас, и теперь мы всегда будем вместе, как Бен и Джерри. [16]

— Ну да… всегда… — несколько встревожено пробормотал Тэдди.

— В чем дело, любовь моя? Неужели ты не хочешь, чтобы мы вечно были вместе?

— Я… вообще-то хочу. Какая-то могучая сила неодолимо притягивает меня к тебе. Даже не знаю, почему — может, все дело в том, что повествование ведется от твоего лица? Однако мы с тобой принадлежим к разным мирам. Да, внешне я похож на стройного и мускулистого юношу, однако я уже долгие годы пребываю в этом образе, и останусь таким еще очень долго после того, как ты станешь горстью праха. Вампиры не стареют, милая Бегги. В отличие от людей.

До сих пор это не приходило мне в голову. Погано.

— Сколько тебе лет?

Он снова усадил меня на карусель.

— Я стал вампиром уже очень давно, однако родился человеком. Это было много-много лет тому назад… в 1979 году.

— Тридцать? — ахнула я. — Боже мой, тебе тридцать лет? Но это же глубокая старость — нет, даже дряхлость!

«Ох, меня начинает подташнивать, когда я думаю об этом!»

Тэдди отвернулся от меня. Я положила руку ему на плечо.

— Но это неважно! Я хочу быть с тобой, Тэдди Килледи. Я брошу Академию, оставлю попытки выглядеть более взрослой, навсегда останусь семнадцатилетней, и мы с тобой вечно будем вместе!

Тэдди стремительно обернулся ко мне, его прекрасное лицо и сияющие карие глаза были полны изумления.

— Семнадцатилетней? Тебе… семнадцать? Вот это новость, я и подумать не мог! Судя по тому, как ты ведешь себя с другими людьми, можно подумать, что тебе гораздо мень… — он быстро осекся.