Фигура сделала шаг назад в пятно света, падавшего из окна на втором этаже. Это оказался молодой парень, на вид лет двадцати с небольшим, одетый во все черное. Волосы тоже черные — определенно крашеные — и черная подводка для глаз. Не мой стиль, однако я был вынужден признать, что он прекрасно подчеркивал ужас, забегавший в глазах юнца, когда я сунул пистолет ему в лицо.

— Ч-ч-черт, мужик, ты убил Донни! — зачем-то проверещал он.

Я решил взять разговор в свои руки.

— У тебя есть всего пять секунд на то, чтобы рассказать мне все о Роберте Гундерсене. Говори давай, или я сделаю тебе так больно, что судьба бедного Донни покажется тебе поездкой в Диснейленд!

Он молчал так долго, что я уже начал прикидывать, какой палец сломать ему первым, но тут юнец вдруг выпалил:

— Я только продал ему дурь, чувак, с ней все было нормально, просто у него оказалась кишка тонка. Вонючий плакса! Я говорил ему, несколько недель назад, что это все фигня полная, потому что после Перетусовки мы…

Он замолчал и зажал рукой рот, из чего я заключил, что мальчик рассказал мне далеко не все. Я позволил ему рассмотреть вблизи мой Магнум 44 калибра.

— Как тебя зовут, парень?

— Б-Боз. Боз Гей. Пожалуйста, не убивайте меня! Я лишь исполнял то, что велела мне Госпожа!

Так я и знал, что в это дело замешана какая-то бабенка.

— Ты мне не нравишься, Боз, а твои делишки нравятся мне еще меньше. Что за дерьмо ты толкаешь в подворотнях?

— Т-таблетки. Они у меня в кармане. Клянусь, вам, они абсолютно безвредны!

Так я тебе и поверил, Боз. Я сунул руку ему в карман. Там оказался довольно липкий мешочек с кучей таблеток, на каждой из которых был выдавлен какой-то странный рисунок, похожий на банку. Таблетки были совершенно незнакомые, и я не решился их попробовать.

— Колись, — угрожающе рявкнул я.

— Это всего лишь средство немного расслабиться, — прохныкал поганец. — Типа, когда больше не можешь так остро чувствовать все…

Он заткнулся на полуслове, когда я размазал его по стенке. Я сразу понял, о чем он гундосит, и вышел из себя.

В Порт-Страшнерсе все на ушах стояли из-за этого нового наркотика, но я до сих пор не знал, что он добрался до Глухомань Виладж. Как говорится, век живи — век учись, и это особенно справедливо для плохих новостей. А, судя по количеству таблеток у меня в руке, новости были самые отвратительные. Потому что я сжимал в кулаке горсть чистого, фармацевтического «эмо» стоимостью в несколько тысяч зеленых.

Это средство не было похоже на другие таблетки, оно не помогало «сбросить напряжение» или «заглушить боль» — по крайней мере, боль принимающего. Вместо этого оно делало человека невосприимчивым к боли окружающих, заставляло его почувствовать себя пупом земли и центром вселенной, единственным, чьи чувства имеют значение. В то же время человек под «эмо» приобретал чудовищное, совершенно неадекватное чувство собственной значимости. Понятия не имею, зачем кому-то может понадобиться испытывать такой кошмар, но ведь я никогда не понимал и многих других вещей — скажем, интереса к героину, европейскому футболу или группе «АББА», так что допускаю, что мне просто не хватает любопытства.

— Где ты взял эту дрянь? Кто твой дилер?

— Не знаю! Я никогда с ним не встречался, клянусь! Все организовывала Госпожа. Я знаю только то, что его называют Медведь!

— И где, черт тебя возьми, я могу найти персонажа по имени Медведь?

— Да ты что, мужик? Неужели не знаешь, где медведи прячут свое дерьмо?

Мне совсем не понравился его тон, но я не успел дать ему это понять, потому что мой собеседник вдруг вырвался и рванул по переулку.

«Черта с два я так просто отпущу свою единственную зацепку!»

Я дважды выстрелил, и он упал. Поверьте мне на слово, я не собирался его убивать, но он не оставил мне выбора. Конечно, можно было броситься за ним в погоню, но в этот вечер я, как назло, был не в кроссовках. Парень лежал на спине, и еще дышал, но судя всему, делать это ему осталось недолго.

— Не… важно… — прохрипел он. — Смерть… не… остановит меня… навсегда.

Я подождал, не наговорит ли он еще каких-нибудь дерзостей, но все было кончено. Я сунул пакет с таблетками в карман и быстро зашагал к своей машине, размышляя над предпоследними словами покойного.

Где медведи хранят свое дерьмо? И тут меня осенило. Где же еще, осел я этакий? Пришло время прочесать лес!

Наверное, они шли за мной с того момента, как я вышел из переулка. Я уже взялся за ручку двери своей машины, когда услышал приближающиеся шаги. Затем меня оглушила боль за левым ухом, и я почувствовал острую необходимость поближе познакомиться с тротуаром. Потом сумерки сменились чернотой, и я вырубился.

Я услышал тихий голос, окликавший меня откуда-то издалека. Тон его показался мне требовательным и далеким от дружелюбия, поэтому я предпочел не лезть на рожон и остаться в темноте. Звонкая пощечина заставила меня изменить свое мнение, и я нехотя открыл глаза.