Я насупилась.

— Что такое сотовый? — спросила я, нервно оглядываясь по сторонам на тот случай, если вдруг окажется, что мы очутились в каком-нибудь вампирском гнезде, где Тэдди и его семья смогут осуществить свои чудовищные намерения в отношении меня, вопреки моим громким протестам. Разумеется, это было бы просто ужасно.

— Сотовый? Мобильный телефон, который современные люди повсюду носят с собой! — пояснила Бобби, выразительно приподнимая брови.

Я впервые слышала о таком изобретении. Страшно подумать, сколько ужасных конфликтов можно было бы с легкостью разрешить, и скольких опасностей играючи избежать, будь у меня такая штучка! Наверное, если бы у меня был мобильник, бедной Степфордии пришлось бы попотеть, закручивая интригу, так что уж пусть все остается по-прежнему.

Джозеф свирепо уставился на свою дочь.

— Ты не могла бы отложить это дьявольское изобретение?

— Но па-а-а-а-а-па! — капризно протянула Бобби. — Как я узнаю, что новенького в мире, если не буду мониторить «Стокер»? Это же самый лучший сайт сплетен из мира знаменитых вампиров во всей блогосфере! Восставший из мертвых тусовщик Пирс Билтонг проникает везде и повсюду!

Это было чрезвычайно любопытно, мне предоставлялся превосходный случай блеснуть модной в наши дни Интернет-одержимостью, показав себя продвинутой девушкой в теме, но, к сожалению, нас прервал Джек, который отвел глаза от меню и, сосредоточенно наморщив брови, объявил:

— Я… буду… гамбургер.

Некоторое время мы благоговейно молчали. Семья Келледи оказалась восхитительной, красивой, умной и бесконечно утонченной, как я того и заслуживала. Тэдди тоже был таким, и я не сомневалась, что между собой мы сумеем сгладить все острые углы, которые могут возникнуть у меня в общении с остальными.

Тут Джозеф Келледи наклонился ко мне и продемонстрировал верительные грамоты настоящего джентльмена, сказав:

— Бегги, милая, расскажи нам о себе.

Через два часа, с деликатностью воспитанной гостьи вкратце осветив главные вехи своей жизни, я решила дать им погреться в лучах собственной славы.

— Мне кажется, быть вампирами — это так круто! Как это случилось с вами, и когда вы планируете сделать это со мной?

Джозеф Килледи несколько разочаровал меня, грубо проигнорировав вторую часть вопроса, и сразу перешел к первой.

— Я хорошо помню тот ужасный день, — сказал он. — Это было во времена Генриха VIII. Тогда за два пенса можно было купить еды на целый день… Да, тяжелое было времечко, зато справедливое.

— Расскажи Бегги обо мне, папочка! — вмешалась в разговор Бобби.

Я не сомневалась, что Джозеф собирался добавить еще какие-то подробности о своей жизни — что и говорить, некоторые просто обожают приковывать к себе внимание!

— Ах да, это было… дай Бог памяти, в 1927 году, в одном маленьком городке. Возвращаюсь я, значит, темной ночкой после плотного ужина сочными — то есть, я хотел сказать, С сочными — хористочками, и вижу вдруг, как какая-то отчаявшаяся девчонка бежит во всю прыть к железной дороге. И слышу вдали грохот приближающегося поезда. Бросаюсь, я значит, к ней, и подумай только, какая удача — она, моя душечка, вдруг спотыкается и падает, да так, что пальчик на ноге ушибла. Я сразу понял, что рана смертельная, так что пришел на помощь.

— Превратил меня в вампира, — весело пояснила Бобби. — Самое смешное, что я бежала только потому, что опаздывала на работу.

— А Тэдди умирал от пневмонии…

— Я просто высморкался на автобусной остановке, — шепнул Тэдди мне на ухо.

— А у Джека была Смертельная Околочумная хворь, — закончил Джозеф.

— Папа, ты прекрасно знаешь, что такой болезни не существует, — вздохнула Бобби.

Официантка, одетая как королева Елизавета I, подошла забрать наши грязные тарелки и принести кофе. Джозеф окинул ее тоскливым взглядом.

— Вы себе не представляете, что эта женщина вытворяла с картофелем! Помню, как-то раз мы с ней и с Уолтером Рэйли…

Я выразительно откашлялась, чтобы прервать его занудные воспоминания. Мне хотелось вернуться к мысли о том, что семья Тэдди являет собой ярчайший пример жизненной силы, несмотря на все странности, имевшиеся у них в прошлом.

— Значит, вы убили их всех и превратили в вампиров, потому что вам просто этого захотелось?

Джозеф пожал плечами.

— Я бросил пить кровь в Санкт-Петербурге, вдруг решив, что настало время измениться. Нужно же было чем-то себя занять.

Я в немом восхищении смотрела на него.

— Как это божественно эгоистично — то есть, самоотверженно — с вашей стороны! И они не возражали? Нет, постойте, почему они должны были возражать? Вам ведь не нужно ни убивать, ни пить кровь, ни прятаться от солнца; вы бессмертны, прекрасны, в вашей жизни нет никаких отрицательных сторон! Я уже просила вас сделать со мной то же самое? Сделайте скорее! И тогда мы с Тэдди сможем вечно быть вместе, как мы всегда мечтали с прошлой пятницы!

Тэдди смотрел на меня печальным взглядом умирающего под пытками героя. В этот момент он был очень похож на портрет Байрона, висевший за его спиной. Я подозреваю, что этот Байрон копировал стиль моего Тэдди.