Мне показалось, что Тэдди был в восторге от этого фильма. Я даже заметила, как он делал какие-то записи, когда Кассиопея объясняла Грэгу, что их любовь подобна кофе: пенится сверху, но полна скрытой силы на глубине.

— Тебе не кажется, что Кассиопея нашла действительно веские аргументы, пытаясь доказать, что разница в возрасте не имеет значения в случае, когда любовь правильно сбалансирована — ведь настоящая любовь весит гораздо больше. Помнишь, как Кассиопея доказала это при помощи маффинов и кофейных весов? — спросила я по дороге обратно.

Интересно, как выкручиваются другие рассказчики, когда окружающий мир не может предоставить в их распоряжение рифмующиеся истории, представляющие их собственные жизненные ситуации в новом интригующем свете? Наверное, им приходится полагаться на собственные свежие мысли и интуицию. Бедные неудачники!

— Да, конечно, — сказал Тэдди. — Мне также очень понравилось, что в этом фильме показано, как крупные корпорации помогают развитию более мелких предприятий, на деле доказывая, что в нашем мире хватит места всем. Мне кажется, это очень мотивирующий пример.

Ах, Тэдди! Какой он у меня умница, и как мне порой хочется, чтобы он спустился на более низкий нравственный уровень, где обитаем все мы, грешные — живем, смеемся и время от времени занимаемся любовью.

Мы прошмыгнули в мою спальню, с трудом отделавшись от моего отца, который радостно приветствовал нас и, по всей видимости, хотел, чтобы мы посидели с ним. Как он жалок! Никак не может понять, что не сможет помешать нашей запретной любви?

Тэдди стыдливо достал свой подарок — лист пергамента, исписанный красными чернилами.

— Это кровь? — восхищенно ахнула я.

— Нет, кто же пишет кровью? Она слишком быстро сворачивается, — ответил Тэдди. — Это обычная красная шариковая ручка. Видишь ли, мне было очень трудно выразить свои чувства к тебе. Ты такая уникальная, что я не мог оскорбить тебя пресной прозой. Поэтому я обратился к помощи поэзии.

— Ах, дорогой, сделай же это! — томно вздохнула я. — То есть, прочти мне ее!

Тэдди нервно откашлялся.

— «Таддеуш и Бегги», сонет. Автор — Тэдди Килледи.

Я была страшно заинтригована. Не знаю, кто такой этот Тадеуш, но Бегги — это точно я! Сбылись мои самые сокровенные мечты — после долгого перерыва я вновь стала героиней стихотворения!

Тэдди громко начал читать:

Я просто дара речи лишилась от такого трогательного признания в вечной любви. Он будет со мной, даже если я стану восьмидесятилетней старой и сморщенной старухой! Но ведь мне совсем не обязательно становиться старой и сморщенной — почему он не хочет понять, что есть и другой путь?

— Тэдди, ты нашел самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышала, но я все-таки немного беспокоюсь за наше будущее. Неужели ты не видишь, что я уже готова сделать следующий шаг?

Чтобы доказать свои слова делом, я шагнула к нему, но моя досадная неуклюжесть вновь сыграла со мной злую шутку, испортив весь блестящий план — сама не знаю, почему я вдруг споткнулась и грохнулась на пол, по пути ударившись рукой о край стола и сбросив вазу с алыми розами.

Я лежала на полу — распростертая, мокрая, избитая, в окружении осколков стекла.

— Вот видишь! — вскричал Тэдди. — Даже просто находясь рядом со мной, ты сразу же утрачиваешь свою Абсолютную Крутизну и подвергаешь себя смертельной опасности! Я должен уехать.

— Ничего страшного, это всего лишь синяк, — в отчаянии пролепетала я, кое-как поднимаясь с осколков. Оставалось только надеяться, что разбитая ваза не была какой-нибудь зловещей метафорой, намекавшей, что в скором будущем разобьется кое-что посущественнее — мое сердце, например. Не может быть, чтобы мой Тэдди был таким жестоким, а Степфордия — настолько банальна!

Но затем Тэдди Килледи произнес слова, которые разбили мою душу, как и предсказала ваза несколько секунд тому назад.

— Я думаю, мне следует некоторое время побыть подальше от тебя.

Я вскочила на ноги, не сразу осознав смысл его слов, но когда они проникли в мой разум, мне сразу стало понятно, что есть лишь один достойный способ отреагировать на такую важную новость.

К сожалению, мое тело упрямо отказывалось падать в обморок по заказу, поэтому пришлось часто-часто дышать до тех пор, пока не наступила спасительная гипервентиляция — в глазах почернело, голос Тэдди продолжал глухо звучать откуда-то издалека, но никакие его слова уже не могли мне помочь. Я теряла сознание… падала… падала… падала…