– И что теперь?!
– прохрипел Первый окончательно севшим горлом. Стажёр сидит на трансформаторной будке, а они даже не смогли выбраться из проклятого здания.

– Есть идея!
– Солёный бросился обратно в зал, где только что отсиживались караванщики.

«Надеюсь, идея не такая же отмороженная, как у Стажёра», - в каком-то ступоре подумал караванщик, вваливаясь следом. Страшная, мгновенная гибель товарища выбила его из колеи. Но сейчас не время раскисать. Скорбеть он будет потом, когда выживет сам и спасёт свою сцепку. Сжав зубы, он с силой встряхнул головой, прогоняя слабость.

Солёный уже орудовал возле окна по примеру Стажёра - зацепив «кошку» за батарею, скинул трос, и, первым перевалившись через край, скользнул вниз.

А ведь и правда - не обязательно выбираться тем же путем, каким вошли.

– Я прикрою, - отрывисто бросил Каравай, вскидывая автомат и шаря стволом по окрестностям.
– Мужики, давайте вниз, пока собак нет! Ну же!!!

Глава 3. Одиночка

Переступив порог квартирки из двух небольших комнатушек, в которой он проживал с семьей, Грешник хмуро оглядел взволнованные томительным ожиданием лица жены и дочери. Фиона и Майя сидели за столом, обе уже облачены в теплую одежду, пальцы нервно стискивают на коленях заранее приготовленные зимние шапки. Женщинам понадобилось немало мужества, чтобы отважиться на такой поход, но решение уже принято, назад пути нет. На полу - рюкзаки, набитые вещами. На кровати - сваленная беспорядочной грудой одежда, из которой выбирали лучшее.

Неприятное предчувствие, что сегодня все пойдет не так, как надо, не оставляло Полякова ни на минуту, отравляя и без того паршивое настроение. Такое неподготовленное заранее, поспешное бегство, когда приходится импровизировать на ходу, кого угодно выбьет из колеи. Именно поэтому его совсем не тянуло на разговоры.

Грешник молча шагнул к столу, небрежно отодвинул металлический чайник, в котором булькнула давно остывшая заварка, положил оружие на столешницу. На тарелку с галетами и вскрытую банку тушенки из армейского сухпайка глянул лишь мельком. Приготовили для него, чтобы подкрепился перед выходом, но есть не хотелось. После убийства он всегда долго не мог смотреть на любую пищу, словно насыщаясь чужой смертью.

По-прежнему не говоря ни слова, Сергей бесцеремонно вытряхнул из рюкзаков все вещи на кровать, в общую кучу, не обращая внимания на недоумевающие ахи жены. Фиона же промолчала. Молодец, девочка. Понимает, что ничего отец зря делать не станет. Полотенца, нижнее белье, мыло, зубная щетка, кофточки, штаны… ну блин прямо на курорт собрались, а не в поход! Из рюкзака дочери, кроме тряпок, вывалился кухонный тесак. Поляков невольно хмыкнул. Широкое массивное лезвие для рубки костей, с удобной рукоятью. Вот озорница, явно у Борова умудрилась свистнуть. Хоть что-то путное, остальное - просто ненужное барахло. Так же молча он вывалил всё, что женщины набили в его рюкзак, оставив на дне лишь упаковку увесистого армейского сухпайка. Скомкав рюкзаки женщин, всунул их в свой. Помедлив секунду, отправил туда и тесак.

Только после этого позволил себе минутку отдохнуть на стуле.

Он отлично понимал, что предстоящий путь жену пугает до икоты. Остается только удивляться, как дочь ее все-таки уговорила на это путешествие, какие аргументы сумела найти. Впрочем, определенные предположения на этот счет у него имелись.

– Что-то случилось?
– наконец осторожно спросила Фиона, прервав затянувшееся молчание, и правильно истолковав, почему он отказался от еды. Дочь всегда была наблюдательна. И не всегда делилась своими догадками и секретами об особенностях отцовского характера с матерью. Меньше знает - меньше переживает.

– Случилось, - угрюмо подтвердил Поляков.
– Робинзон посылает меня за лекарствами в метро. Сын у него заболел. Прямо как по заказу…

Майя ахнула, горестно всплеснула руками:

– Да что же это такое творится в этом богом проклятом месте, да за что нам такие напасти. Да…

– Тише, Май, - негромко обронил Поляков, урезонивая жену.
– Парнишку жаль, не скрою, но он обречен, мы все это прекрасно знаем. Сейчас блажь Робинзона нам лишь на руку.

– Да что ж ты такое говоришь!
– осуждающе покачала головой Майя.

– Тише, сказал!
– голос Грешника сурово отвердел.
– Ты что в столовой устроила?! Ты каким местом думала, когда туда поперлась? Фи, ты вообще ей о своем плане сообщала перед уходом на дежурство?

– Сообщала, - сухо кивнула Фиона.
– Пап, давай ближе к делу.

Майя сразу притихла, по бледным губам скользнула слабая виноватая улыбка.

– Сережа, да ведь со всяким может случиться, - уже спокойнее заговорила женщина.
– Я же в конспираторы не записывалась, а тут все так неожиданно вышло. Пришёл Витя, потащил на дежурство. Да растерялась я, не смогла придумать отговорку… А как ты… Вите объяснил?

– Да ладно, проехали, - усмехнулся Поляков, не собираясь рассказывать жене о том, что сделал с Боровом. Незачем ее нервировать перед выходом, волнений ей и без того хватит.
– О Борове забудь, с ним хлопот не будет. У нас есть проблемы поважнее. Так, слушаем меня внимательно. И делаем так, как я скажу, если хотим отсюда выбраться без осложнений. Рюкзак я возьму только свой, чтобы видно было - вы только провожающие.

– Что же ты такое говоришь, - снова против воли вырвалось у Майи, - как мы будем без своих вещей, здесь ведь все необходимое…