— Хорошо, — согласилась Катя.

— Договорились. Через двадцать минут.

Америдзе повесил трубку.

Аэропорт располагался на самой окраине. Собственно, от городского квартала его отделяла полукилометровая полоса посадок — сосен, берез и редких елочек. Таким образом городские архитекторы снижали шумовое воздействие. Катина «семерка» проползла по городскому шоссе — улице довольно узкой по столичным меркам, но шикарной по местным. Аж целых четыре полосы. Навстречу ей попался один «Икарус» — плановый рейс от аэропорта до местного «хотела», пара частников и машина ППС.

Катя притормозила на повороте, пропуская Львовский «лайнер». «Семерка» медленно проползла по подъездной дорожке, вкатилась на стоянку. Местечко, прямо скажем, светом не баловало. А Америдзе насчет аэропорта, похоже, волновался напрасно. Там из-за стрельбы сегодняшней нашего брата полным-полно, как пить дать. Мышление ведь у начальства предсказуемое, шаблонное. В первую очередь захватывают аэропорт и железнодорожный вокзал. Плевать, что поездов до семи утра вовсе нет, а авиарейс за ночь отправляется всего один. Главное, галочку в отчете поставить, мол, меры к розыску и задержанию преступников приняты.

Катя припарковала «семерку» неподалеку от въезда, на обратном пути предъявила стояночному сторожу удостоверение и направилась к залитому огнями зданию аэропорта.

Она вошла в главный зал, прошагала мимо столиков и палаток, торгующих газетами, книгами и разнообразной снедью, отметив взглядом патруль, вдумчиво проверяющий документы у какого-то, явно кавказского, гостя, пересекла зал и толкнула дверь с броской красной надписью: «Только для персонала. Посторонним вход воспрещен». Собственно за этой самой дверью и начиналась святая святых аэропорта — технические помещения. Катя миновала поворот и спустилась в подвал.

Здесь было пустынно и темно. Работало только дежурное освещение. Через зал, у двери и у лестницы. Тележек с багажом оказалось мало. Утром всего два рейса. Пассажиров немного. В последнее время народ предпочитает ехать в Москву, а уж оттуда — «Летайте самолетами Аэрофлота». Багажные тележки стояли скучной вереницей слева, вдоль стены. Из обслуги ввиду раннего часа — никого. Отсыпается народ или играет в карты. Багаж прилетающих — сдан, отлетающие приедут как минимум через пару часов. Вполне можно вздремнуть.

Катя прошла вперед, посмотрела на часы. Ровно. Америдзе, как сотрудник «конторы», должен быть точен. В их ведомстве наверняка разгильдяев не слишком жалуют.

Минуты бежали одна за другой, но фээсбэшник так и не появлялся.

Спустя четверть часа Катя окончательно уверилась, что Америдзе не приедет. Учитывая важность разговора и его заинтересованность, фээсбэшник должен был появиться вовремя, а раз не появился, значит, что-то «не срослось», как говаривал Лемехов.

На всякий случай Катя подождала еще пять минут, а затем пошла наверх.

Она вышла из здания аэровокзала, огляделась. Начало светать. Небо приобрело сероватый оттенок, а на горизонте, над деревьями, даже прорезалась натуральная густая синева, разбавленная желтизной электрического зарева — словно кто-то плеснул краской и та растеклась по краю земли. Дышится легко, не то что днем.

Тихо, спокойно. Впрочем, как обычно. Ночью аэровокзал — одно из самых безопасных мест города. Милиция, собственная служба охраны. Торговцы с рынка, южане, ночи напролет пробеливающие деньги на «одноруких бандитах» в зале игровых автоматов, позволяли себе разве что крепкое выражение, но и то на улице, под сигарету. В зале не бузили. Побаивались.

Катя закурила, направилась к стоянке. Открыла дверцу своей «семерки», села за руль, запустила двигатель. Машина заурчала сыто, негромко. Катя выехала со стоянки и поехала к городу.

— Посмотрите в зеркало, — раздался вдруг с заднего сиденья знакомый голос.

От неожиданности Катя вздрогнула так, что едва не ударилась головой о потолок. Испуг оказался настолько сильным, что она напрочь забыла об оружии. Сердце сначала ухнуло к пяткам, но уже через мгновение бешено заколотилось в шее.

Вопреки приказу и логике — действительно, зеркальце заднего вида перед глазами — Катя попыталась банально оглянуться, и тут же сидящий за ее спиной Америдзе рявкнул:

— Не оборачивайтесь. Просто посмотрите в зеркало.

— Господи… — выдохнула Катя. — Как вы меня напугали. — Сердце, успокаиваясь, замедляло биение. Странно, раньше она не замечала за собой таких приступов страха. С другой стороны, прежде никто к ней на заднее сиденье без спроса и не залезал. — Я же могла выстрелить. — Из-за ее спины донеслось приглушенное хмыканье. — Что-нибудь случилось?