— За мной следят.

— Кто?

— Понятия не имею. Должно быть, те самые ребята, ради которых я приехал. Посмотрите, хвоста нет?

Катя послушно взглянула в зеркальце заднего вида.

Далеко позади маячило светлое пятно — фары машины, идущей следом. Пожалуй, для слежки слишком далеко. Зато Катя увидела отражение Америдзе. Фээсбэшник полулежал, стараясь, чтобы его голова не слишком возвышалась над спинкой сиденья.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Америдзе.

— Есть одна машина. Но она далеко.

— Тем не менее не оборачивайтесь, — Америдзе повозился, устраиваясь поудобнее. — Я обнаружил слежку сегодня днем. Сперва подумал: почудилось. Проверил — точно, хвост. Причем не любительщина какая-нибудь, профи работали.

— Но вы все-таки их обнаружили? — уточнила Катя.

— Благодаря случайности, — ответил Америдзе. — Признание не делает мне чести, но они лучше меня. Тем не менее я сумел их стряхнуть. Чем хорош ваш город, так это обилием проходных дворов.

Катя хмыкнула.

— Что есть, то есть. Но если вам удалось стряхнуть хвост, зачем эти игры в шпионов?

— Я засек одного из них в аэропорту, — ответил фээсбэшник очень серьезно.

— Вы хотите сказать, что эти люди отыскали вас и проследили до аэропорта?

— Нет. Они уже были в аэропорту, когда я приехал. Правда, я видел только одного, но не сомневаюсь, остальные паслись где-то поблизости.

— Вас заметили?

— Надеюсь, что нет. Кстати, вы говорили кому-нибудь о нашей встрече? Может быть, дежурному по ГУВД, дочери, мужу, кому-то из коллег.

— Нет, — ответила Катя категорично. — Ни дежурному, ни коллегам, ни уж тем более домашним. — В салоне повисло тяжелое молчание. Она нарушила паузу первой. — И что теперь? О встрече знали только мы двое. По всему получается, что я сливаю информацию наркоторговцам?

— Не получается, — словно бы нехотя ответил Америдзе. — Если бы вы были «сливщицей», им не пришлось бы торчать в зале ожидания. Они знали, что я еду в аэропорт, но не знали точного места встречи.

— Однако слежку вы обнаружили днем, а это значит…

— Это значит, что информация уплыла из вашего ведомства, — заявил Америдзе. — Не могли бы вы закурить?

— Зачем? — не поняла Катя.

— Курить хочется. Вы закурите — я смогу покурить вместе с вами. Иначе сразу станет понятно, что, кроме вас, в машине есть кто-то еще.

Катя потянулась за пачкой, щелкнула зажигалкой. Дым поплыл по салону.

— Нас, по-моему, никто не преследует, — сказала она, вновь поглядывая в зеркальце. Отсвет фар был виден, но оказался еще дальше, чем прежде.

— Береженого бог бережет, — отозвался фээсбэшник, закуривая.

«Семерка» подкатила к окраине. Пересекла окружную дорогу. Небо на горизонте стало из синего голубым, а во многих окнах уже зажегся свет. Утро уверенно вытесняло ночь, и на улицах появились первые машины.

— Высадите меня где-нибудь поближе к центру, — попросил Америдзе. — Кстати, вы принесли пули?

— Принесла, — ответила Катя, не торопясь извлекать сверточек из кармана.

— Хорошо, — просто констатировал фээсбэшник.

— Кроме вас, в кабинете нас было пятеро, — вернулась к прерванному разговору Катя. — Мой начальник, майор Петрусенко, потом эти двое из области…

— Казин и Головин, — напомнил Америдзе.

Катя подумала, что у фээсбэшника неплохая память.

— Верно, — кивнула она. — Казин и Головин. И я.

— Правильно. Вас мы исключили. Один из оставшихся четверых — «сливщик».

— Либо кто-то из ваших столичных коллег. — Катя еще раз посмотрела в зеркальце заднего вида.

Машина, идущая позади, приблизилась и теперь маячила метрах в ста пятидесяти. Белый «Форд Сьерра».

— Теоретически возможно. — Америдзе затянулся в последний раз, завозился, пытаясь открыть пепельницу. — Практически же вряд ли у этих парней есть концы в нашем учреждении, да еще и среди людей, знающих истинные цель и сроки моей поездки. Калибр не тот.

— Сколько людей в вашем ведомстве знает о том, что вы здесь?

— Трое. Все из руководства. Для коллег я убыл в Нижний, в служебную командировку.