Пролетарии, напуганные неожиданным начальственным гневом, пулей вылетают из кабинета.

ЗОЯ (равнодушно взглянув на вылетающих). Что вы там наговорили, олухи?

ПРОЛЕТАРИИ (почесывая бока). Мы только попросили начальника нам дать.

ЗОЯ . Сразу видно – темнота. (Говорит четко, разве что не по слогам.) Здесь никогда никому ничего не дают, не давали и давать не будут. Кто вас сюда послал?

ПРОЛЕТАРИИ (хором). Да тут один. Что же нам теперь делать? Куда идти?

ЗОЯ . Куда, куда… «Санта-Барбару» смотреть… (И отворачивается от них, тем самым показывая, что аудиенция окончена .

Пролетарии, потоптавшись у входа и поняв, что никому они не нужны, кланяясь, уходят. Слышны обрывки фраз из их разговора: «Опять обманули… зря только водку отдали… а есть как хочется… пойдем и правда телевизор смотреть, как в Мексике капиталисты загнивают», уходят.

ЗОЯ (достает из-за чулка купюру, данную ей Пал Палычем, рассматривает ее со всех сторон, мнет, трет, нюхает, рассуждая). Может, фальшивая? ( Смотрит на свет.) Да нет, вроде, без Ленина, значит, настоящая. ПАЛ ПАЛЫЧ (продолжает названивать друзьям-приятелям). Федя, тебя еще не сняли? Хе-хе, ну так скоро снимут… Меня? Меня нет, Не снимут, никогда уже. Я врос… Куда? В кресло, в свое родное кресло. Навечно.

В это время в приемную входит группа молодых современных парней и девушек в красных, желтых, голубых пиджаках, ярких галстуках и строгих прическах. Они по-деловому начинают двигать мебель, звонить по Зоиному телефону, разговаривать между собой, не обращая внимания на Зою: «Да пришли. Сейчас все перепишем… Лизинг… фьючер… моржа… дисконт… здесь все надо менять… Пахнет, как в погребе». Один заглядывает в кабинет к Пал Палычу, прислушивается, как тот хвалится по телефону, что он врос, и сообщает своим: «Этот старый пень аж от страха в свое кресло врос… А указ о снятии где?..отдайте его вон этой» (и кто-то из них показывает на Зою, застывшую на месте, безмолвную и напуганную, прижавшую к груди какой-то журнал).

Потом несколько молодых людей проходят в кабинет Пал Палыча: «Все, папаша, отсиделся, отвоевался, пора освободить помещение».

ПАЛ ПАЛЫЧ . Как?! Меня нельзя! Я не могу! Как же мое кресло?

МОЛОДЫЕ ЛЮДИ . Не можешь без кресла, значит, освобождаем вместе с креслом. ( И начинают отодвигать его вместе с креслом.)

ПАЛ ПАЛЫЧ (хватается за стол, кричит). Зоя! Милиция! Помогите. (И уже совсем истошно.) Караул, грабят!!

Зоя от криков вскакивает, но, видя, что никто на эти крики не обращает внимания, и все так же продолжают по-деловому двигать и переставлять мебель, опять садится на свой стул, закрывает лицо руками: что-то будет?

Звучит траурная музыка Бетховена.

Занавес.

Сцена первая

Бар. Звучит музыка Юрия Лозы.

За стойкой бармен трясет шейкером. Несколько столиков.

За одним Художник, Ева и Чижиков пьют водку.

За другим – спиной к зрителям сидит Убийца, он пьет пиво.

За третьим – молодые люди, современные бизнесмены, пьют «колу».

У входа в ливрее швейцара стоит Сумасшедший.

ХУДОЖНИК (бармену). Человек, еще по одной.

Бармен разливает и несет.

ЧИЖИКОВ . Ну, что выставка, успешна?

ХУДОЖНИК . Класс! Три картины загнал. Теперь гуляем.

ЧИЖИКОВ . Вот и хорошо. Значит, Ева моя?

ХУДОЖНИК . Ты что?! У меня же запой начинается. Кто за мной ухаживать будет?

ЧИЖИКОВ . А Фикус?

ХУДОЖНИК . Хамло твой Фикус. Я его в музей сдал. Так что теперь мне без Евы опять никак нельзя. (По-отечески гладит Еву по голове.)

ЧИЖИКОВ . Опять обманул. Я же из-за тебя фальшивомонетчиком стал. ( Пытается сделать вид, будто плачет.)

ХУДОЖНИК . А я вот сейчас встану и скажу всем, что ты фальшивку своему шефу подкинул. Тебя – хап, и никакой Евы не надо будет. Будешь одни бананы с воблой жрать.

ЧИЖИКОВ ( испуганно ). Какие бананы с воблой?

ХУДОЖНИК Это я тебе в тюрьму такие передачки буду носить. ( Заливисто хохочет, достает сигару.) Ева!

Ева тут же щелкает зажигалкой.

ХУДОЖНИК . Видишь. Как же я тебе ее отдам?

ЧИЖИКОВ . И я такую же хочу.

ХУДОЖНИК . А зачем она тебе? Ты же не пьешь.

ЧИЖИКОВ . Женюсь.

ХУДОЖНИК . Женится он, ха-ха! Ты, может, и в постель с нею ляжешь?

ЧИЖИКОВ (с вызовом). И лягу!

ХУДОЖНИК . Ха-ха, ляжет он. Так зачем тебе тогда Ева? Бери стиральную машину и ложись. А еще лучше – пылесос. Ха-ха. Я же тебе говорил: она ма-ши-на.

ЧИЖИКОВ . Ну и пусть. ( Начинает загибать пальцы.) Зато не ест, не пьет, не спит, не ругается. ( Перечисляет и вдруг неожиданно кричит.) Люблю ее! (Вскакивает и с готовым кулаком бросается на Художника.) Отдай, говорю!