Важно! Терракотовая статуэтка – мальчик сидит на корточках, разглядывает лягушку. Мальчик похож на Гогу, каким я его представляю. Придумалась сцена – Гога пытается заставить лягушку прыгать так, как ему нравится, терроризирует съемочную группу. Это происходит на следующий день после аварии, понятно, состояние у него не ахти. И рассказать о случившемся никому нельзя – Вася запретил.

А средневековье, кстати, в целом гораздо живее, даже не самые талантливые его представители… Те же сюжеты, та же Библия, но какая детская непосредственность. На картине Джованни над городом летит половинка святого. Он изображен так, как дети рисуют ракету - до пояса тело на месте, а дальше, как из сопла, вырывается красное пламя. А над головой нимб. Глядя на такое дело, горожане в ужасе разбегаются по домам. Первый раз видела подобное. Еще запомнилось – монах молится, перед ним лежит раскрытая Библия, на страницах которой в призывной позе раскинулась малюсенькая голая баба. Все эти Боттичелли, Сигнорелли, Пизанелло и др. наполнены жизнью – бородавчатый старик, беседующий с ребенком, и страшные лысые девушки, и сомневающиеся монахи. Хотя, Мона Лиза тоже шедевр, безусловно. Я проталкивалась к ней с большим скепсисом, вот, думаю, уж точно явление массового психоза. Когда картину привозили в Москву, я не пошла стоять в километровой очереди. То есть хороший портрет, конечно, но ведь не настолько, чтобы превращать его в главный шедевр европейской культуры, да еще с магией-мистикой…

По мере продвижения к Джоконде по указателям, в безлюдном Лувре народу все прибавлялось, вскоре мы уже двигались довольно плотной толпой. Вокруг надписи на разных языках, в том числе и на русском – фотографировать и снимать на камеру запрещено. Короче, атмосфера нездорового ажиотажа усиливалась. Но портрет показался мне совершенно необычным, даже магическим. Мягкие тени, следящий внимательный взгляд. Я проверила – и правда, если передвигаться вдоль картины вправо-влево, то как бы далеко не отошел, она смотрит тебе прямо в глаза. Наверное, живописная хитрость, но впечатляет. Другое дело, что очень много домыслов на сей счет - что она скрывает свою беременность и потому такой странный взгляд, что это не женщина, а сам Леонардо в женском платье… как будто дело не в художнике, а в прототипе. В общем, тот случай, когда репродукции не передают. С Пикассо у меня такое было. Я его уважала, конечно, но никаких эмоций его живопись не вызывала, по репродукциям. Все эти игры с формами, просто концептуальное искусство. Но оказалось, что от живых полотен идет колоссальная мощь, эта энергия носится по залу, просто дикая мужская потенция… то есть дело не в формализме и авангардизме. Так. Что-то меня окончательно заносит в живопись… пора остановиться.

Что еще сказать про Париж? Настоящий Париж не велик, за день спокойно можно обойти его несколько раз. Город состоит из двадцати округов, окруженных кольцевой дорогой, типа Садового кольца в Москве. За этой дорогой формально тоже Париж, но уже ничего интересного – новые районы и промзоны.

Важно! Семья Маши скорее всего живет в 16-ом округе Парижа, на правом берегу. Там нет достопримечательностей и туристических тусовок. Очень респектабельный тихий район.

Мне больше всего понравился левый берег Сены (тут я не оригинальна, конечно). Латинский квартал, Люксембургский парк. В парке я отдыхала во время своих пеших прогулок. Ставила стул возле статуи Марии Медичи (весьма строгая дама с треснутым носом) – оттуда был хороший обзор. Очень удобно, что в парижских парках не скамейки, а стулья, которые можно свободно перетаскивать с места не место. Как потом выяснилось, Мария Медичи и основала этот парк, в память о муже, погибшем на турнире. Обстоятельства гибели ей предсказал Нострадамус, королева предупреждала супруга, но... в общем, остаток жизни она провела в трауре, вот почему у статуи такой мрачный вид.

Вообще левобережье - кварталы духовно-богемные, если можно так выразиться. Там множество монастырей и соборов, но там же и самая живая атмосфера. Милые уличные оркестрики, полно студентов (рядом Сорбонна) и интеллигентных лиц любых возрастов, на каждом шагу магазины с уцененными книжками и дисками. Даже в Пантеоне, где захоронены Дюма, Гюго, Вольтер, Руссо и пр. французские знаменитости, царит вполне богемная обстановка – студенты делают курсовые работы, что-то измеряют, срисовывают со стен, тут же на полу закусывают и пьют вино. А какой-то современный художник устроил инсталляцию вокруг маятника Фуко – завесил его со всех сторон дырявыми тряпками.

А на Монмартре тусуются художники подчеркнуто богемного вида, в камуфляже - в беретах и широких блузах, пишут портреты с ресничками и нежные акварельки про Париж. Там на каждом шагу лавки с китайскими сувенирами, грубая штамповка Эйфелевых башен, Нотр-Дамов и Пантеонов с надписью «made in Chinе». Настоящих галерей я тоже не нашла – сувенирные магазины немного улучшенного качества. Короче, богемность с душком и порноуклоном - сексшопы, кабаре, публичные дома, казино… Еще Монмартр славится как особо криминальный район.

Видела афишу театра Марине, какой-то спектакль с Депардье в главной роли. Но по театрам ходить было некогда. Оператор Володя с помощником Костей шастали по ночным клубам, звали меня с собой. Один раз пошла с ними в Рокс-клуб, но быстро сбежала в гостиницу. Эх, Париж… а настроение было не тусовочное. Но в Париж надо вернуться.

***

МОСФИЛЬМ - СЦЕНАРИЙ

СЦЕНА 24 «Мародеры» Натура. День. Лето.

В солнечном лесу – ранняя осень. Среди зелёной листвы уже проглядывает золото и багрянец. Мужчина в синей куртке (мы видим его со спины) с опаской раздвигает руками заросли кустарника и смотрит сквозь ветви. Он наблюдает за группой из трёх мужчин вдалеке, расположившихся на небольшой лесной полянке. Один мужчина в галифе возится с оружием, двое других грубо стаскивают одежду с лежащего на траве человека, мёртвого, по всей видимости.

– Это же товарищ Михайлов, начальник службы движения.… - шепчет наблюдающий, - Значит, и он убит… Мародёрствуют, гады…

В кадре появляется профиль ещё одного мужчины в кепке.

– Да, дезертиров тут много прячется… им гражданская одежда нужна, и документы… – тихо говорит мужчина в кепке.

– А если они нас заметят? Убьют? – спрашивает мужчина в синей куртке.

– Чёрт его знает…Говорят, они только мёртвых берут. Пойдём, тут недалеко есть путевая казарма, может нас товарищи на дрезине подбросят…

– Слушай, Вить, им надо быть ближе друг к другу, - сообщает оператор режиссёру Виктору Ивановичу.