– Однако, у вас тут одна свинина, а хочется оленина! – шутит Иван, широко улыбаясь Дмитрию. Затем недоверчиво жуёт кусочек рыбы и заключает:

– Сухая лосось, однако.

– А какое у тебя любимоё блюдо? – спрашивает Дмитрий с набитым ртом.

– Любимая? – на секунду задумывается Иван.– Рилькэиль.

– А что это?– интересуется Дмитрий, с аппетитом отправляя в рот очередную котлету.

– Оления желудок.

Лицо Дмитрия невольно приобретает брезгливое выражение:

– Даже не представляю… И тебе это нравится?

– Вкусно, – улыбается Иван.– Только надо варить с кровь, жир, квашеный щавель, однако.

– А у вас там что, обычной еды не было?
– участливо спрашивает Дмитрий.

– Почему не было? В магазина всё было. Дома лучше, однако.
– Иван отодвигает тарелку, на которой осталась большая часть порции, пьёт компот.

– Ммдаа, ты, наверное, по дому скучаешь … - Дмитрий допивает компот, смотрит на часы.– А в Москве ты как оказался?

– Моя кино любит. Моя отец умер, наследства нам с братом оставила. Брат стала бизнес дальше делать, а моя своих оленей продал и приехала в Москву. Кино снимать хочу.

– Сколько же у тебя было оленей? – удивляется Дмитрий.

– Пятьдесят четыре стада, однако. Моя отец был очень богатая, стада имел, пастухов имел, три фабрика имел, нефтяная акция имел… - улыбается Иван.

– Привет, ребята! – к их столику подходит Вася, пожимает руки Дмитрию и

Ивану. – Пообедали? Тогда пойдемте, я вас с Марьяной познакомлю. Дорогая штуковина… - он рассматривает камеру Ивана.

– Иван продал своих оленей, чтобы снимать кино… - рассказывает Дмитрий, поднимаясь из-за столика.

– Надо же! – удивляется Вася. – На видео будешь снимать?

– Сначала моя учиться будет, потом будет снимать большое кино, на большой экран, чтоб в кинотеатр показывать, - объясняет Иван,– а теперь моя хочет снять маленькое кино, но пока не знает, однако…

Все трое идут к выходу из столовой.

– Как это в кинотеатр? – не понимает Вася,– У тебя что, есть миллион

долларов?

– У моя больше есть, - улыбается чукча.

– Ну ты даёшь… - Вася поражён, но старается этого не показывать.– А сценарий у тебя есть?

– Сценария? Нету сценария… – вздыхает Иван.

Разговаривая, они идут по коридору первого этажа, через центральный вестибюль, к лифту.

– А я буду про любовь снимать, это точно, – вступает в разговор Дмитрий.– Чтобы были красивые люди, природа там…

– Эротику круто делать, - улыбается Вася,– только у нас никто не умеет.

Они входят лифт, Вася нажимает на кнопку «3», едут.

– Разве это трудно? – удивляется Дмитрий

– Выходит, что да. Ведь парадокс! Снимай что хочешь, как хочешь, любым способом! Хоть сверху, хоть снизу, хоть под водой, хоть на дереве… Нет!! Всё равно у нас нет красивой эротики!
– двери лифта открываются.

– Я думаю, наши режиссёры сами трахаться не умеют! – эту фразу Вася с чувством произносит в момент открытия дверей и её слышит знаменитый актёр, режиссёр и ещё несколько человек, ожидавших лифт.

– Здравствуйте… - немного смущается Вася.

Продолжая беседу, они идут по коридору в сторону производственного корпуса.

– Насчёт кино мы с тобой ещё поговорим обязательно, - обращается Вася к Ивану,– а сейчас вам надо снять прикольную короткометражку (он обращается уже к обоим), только не мелодраму какую-нибудь голимую, снимите модное кино, отдайте на фестивали, чтоб вас заметили, про голубых там, ну не знаю…

– Мне кажется, этого и так много… - сомневается Дмитрий.

– Да ни фига не много! – распаляется Вася.– Тему часто мусолят, но это же всё тупо! А мне хозяин одного гей-клуба таких историй нарассказывал, чокнуться можно! Шекспир отдыхает, какие там страсти кипят! Если хотите, могу вас свести с хозяином, всё равно сегодня туда поедем… а то, чему вас тут научат – крупный план, общий план, всё это фигня полная, в учебнике прочесть можно… Вот кто у вас мастер?