обреченно смотрит на женщину.

Виктория:Вы так спокойно мне говорите, что я видела привидение? Лошади? И, по-вашему, это нормально?

Женщина:А что ж такого?

Широко шагая по степи, женщина громко запевает протяжную украинскую

песню. Девушка с трудом поспевает за ней.

– Ну вот мы и пришли, иди прямо по тропинке, – оборвав песню, женщина

останавливается, приоткрывает маленькую калитку, пропуская Викторию. Луна

выходит из-за облаков, освещая местность.

Виктория (обернувшись к женщине): А вы уверены, что это...
– женщины рядом уже нет. Ее силуэта нет и нигде поблизости, хотя степь хорошо освещена полной луной.

Виктория проходит по тропинке и вдруг оказывается во дворе у Люды. Лает

собака, Люда выходит из летней кухни. Виктория начинает пятиться назад.

Люда удивлена.

Люда:Это вы? Я думала, вы уехали... Заходите, куда же вы? Вика!

Виктория уже бежит назад по тропинке, находит калитку, бежит по степи…

Люда хочет зайти назад в кухню, но замечает на крыльце дома женщину,

провожавшую Викторию. Женщина грустно смотрит на Люду, ее глаза

потускнели и выглядит она уже гораздо старше.

Люда (обращаясь к женщине): Это ты ее привела? Но зачем?!

Не сходя со своего места, женщина тает в воздухе.

Люда заходит в кухню и еще успевает перевернуть чуть подгоревший блин, жарящийся

на сковороде.

Люда (задумчиво): Не понимаю...

В степи поднимается ветер, он гонит облака, которые вскоре опять закроют

луну. Виктория с тревогой смотрит на небо, оглядывается по сторонам, пытаясь

правильно выбрать направление. Она говорит сама с собой.

Виктория:Кажется, там магазин... правильно... вон то дерево оставалось справа, тот столб возле причала, значит... это крыша магазина... и если идти по лиману... черт, говорят, там змеи... где же дорога? А если это будет дорога к лесу? Нет, надо по лиману...

Луна тем временем почти скрылась в облаках. Вдруг невдалеке Виктория

слышит лошадиное ржанье и мужской шамкающий голос: "Ну, пшла, тпрру,

пшла, чаво те нейметься... тпрру". Мимо нее медленно проезжает телега.

Виктория с криком: "Стоой! Стой, стой, стой!" и размахивая руками, бросается

наперерез телеге, лошадь шарахается в сторону, мужичок чуть не падает с козел.

Виктория:Стойте, умоляю! Довезите меня до Рымбов, я заплачу вам, сколько скажете, только у меня деньги дома, у Антонины Ивановны, довезите, я вас очень прошу!

Мужичок (недовольно): Ты чаво хулиганишь? Чаво лошодь пугашь?

Виктория:Дяденька, я заплачу, только довезите, мне одной отсюда не выбраться!

Мужичок:Заплатит вона! Ты мене за лошодь заплатишь? Бачишь, ея чуть инфархт не хватив! Старая вже... Сидай у телегу, якщо не бризгливая, заплатит вона... (Почти в кромешной темноте Виктория залезает в телегу)... До Тоньки не можу, з грузом я, домой трэба, до начала Рымбов довизу, там сама вже. Тпрру! Пи-ишла!

Виктория пытается устроиться в телеге, ей неудобно, груженая телега застревает

в песке, Викторию бросает из стороны в сторону, она двумя руками держится за

борт.

Люда сидит за столом во дворе, сворачивает самокрутку, закуривает,

откидывается на спинку скамьи и видит, что противоположная скамья уже не

пустует - там сидит бабушка. Поперхнувшись дымом, Люда тушит самокрутку

прямо об стол, резко встает и со словами "Хорошо, я поеду!" идет на задний

двор и начинает заводить трактор.

Телега едет по степи, Виктория сидит, прижавшись спиной к заднему борту - так

меньше трясет, мужичок-возница бормочет.

Мужичок:Пшшла! Ну от, хиба я ворюга, шоб по ночам шастать? Так добро ж пропадае, а свыням ничого йысты. Прывэзлы, до кучи свалили, и шо? Вже два дня решають, скильки цэ може стоить. Чи взвешивать их, чи поштучно... В сарай згрузылы, ни холодильника, ничого... Воны ж тухнуть, лошодь и та запах чуе... А прознають, скажуть - вкрав, ну шо робыты?