Гена:Прошу! (показывает на "лежбище" под деревом) Располагайся! А я пока чаёк разогрею, - он ловко начинает колоть дрова и складывать их под котелок, висящий на палке между двумя пеньками.

Виктория разглядывает картины и закуривает. Замечает, что они представляют собой не просто красочное месиво - можно разобрать лица, части тел, морды разных животных, предметы, но все это изображено коллажно и бессвязно. В одну из картин "вмонтировано" белое птичье крыло.

Виктория:О! Крыло птицы. Кто это растерзан? Чайка?

Гена собирался разжечь костер, но отложил спички и подошел к Виктории.

Гена:Здесь все растерзано. Белое крыло, как белое вещество - сама материя растерзана. Пространство разорвано, но оно держит нас.

А там уже - солнце. Внешний слой - идеальная тюрьма, и только груша рассекает всю эту дьявольскую сущность. В Иркутске я видел японских солдат - такие очки, как у змей. Они ушли, но обобщились в человека, который ходит у меня под забором. (Гена подходит к картине с крылом, отгибает крыло и показывает нарисованное личико в очках.) Вчера и сегодня он не сдвинулся ни на шаг. Это твердь, ее невозможно сдвинуть. Только светом.

Гена говорит эмоционально и убедительно. Понимая, что он миролюбив, Виктория задает еще вопрос.

Виктория:А что на этой картине?

Гена (одновременно показывает и рассказывает): Это экспериментальная

работа - очередь за сахаром. Вот это черно-белое внизу - город, и оно сосет. Ребенок поставлен в такую ситуацию, его все толкает туда. Город выращивает и съедает. Но красота женского тела пробивает голубым, а эта белая бабочка - просто секс. Человек - всего лишь щель! Щель и часы. Тревожные дали, одиночество, дом, дерево, собака... (показывает изображения в разных местах картины) стол и пищеварение. "Вынеси мусорное ведро!"- так кричит супруга человека. А вот это мир школы. В нем разные науки, графики, прямоугольники... Дух пробил твердь, и вот они, дети, перед нами, вот они влетают в этот мир, как морковки. И все время вращаются. А потом становятся в очередь за сахаром. И продавщица! Мы ее украшаем, как селедку, почетом. Все стоят, а она сидит, потому что сахара нету, не завезли еще сахар. Сидит такое сало бездыханное, а внутри бетон. Вроде сало -джжж (делает движение, как бы пытаясь пробить), а там бетон! А вот эти, желтенькие - это всплески радости, это кто-то подумал о Боге...

– Ммяя-ууу!
– раздается душераздирающий кошачий крик.

Гена бросается к котелку и выхватывает из воды тощего котенка, начинает вытирать ему шерсть рукавом рубахи. Виктория подходит поближе. Котенок облеплен заваркой и весь дрожит.

Гена:Ах ты глупенький Сюзя, опять с дерева свалился. Это еще хорошо, что я огонь не успел развести... Сюзя...

Виктория заглядывает в котелок - он очень грязен, стенки облеплены старой заваркой, на дне какая-то бурда.

Гена (выпуская котика): Ну беги, подсыхай. Этот котенок, Сюзя, идет

по категории слабого здоровья. И, конечно, мудрости. Но мудрость уже никому не нужна. Вагон ее, этой мудрости… (выплескивает содержимое котелка в траву и доливает воду из грязного тазика) Да... Жаль, свежую заварку утром подсыпал, ну ничего, сейчас заварим по новой.

Виктория:Ой, спасибо, мне чая не хочется. Я схожу посмотреть – может,

хозяйка вернулась (подхватывает сумку) - А как отсюда к дому выйти?

Гена:Туда, по тропинке. (Показывает направление, потом кричит ей вслед) А от чая ты зря отказываешься! У меня изюм есть!

На веранде за столом сидят двое. Хозяйка Антонина - тучная крашенная блондинка лет шестидесяти обрабатывает ногти на руках пилочкой. Высокий загорелый мужчина лет сорока чистит курительную трубку. Работает радиоприемник, Антонина ему подпевает. На полу веранды разложены коровьи шкуры, с потолка свешиваются многочисленные букетики сухих трав. Хозяйка замечает Викторию, которая появляется явно не со стороны калитки, удивленно поднимает брови.

Антонина:Вы ко мне?

Виктория:Я тут... немного заблудилась. А вы - Антонина Ивановна?

Антонина:Она самая. Да вы проходите, не стесняйтесь! Присаживайтесь.

Виктория (поднимается на веранду): Я Вика. Меня к вам направили,

насчет комнаты. Вот. А пока вы были в магазине, меня ваш художник развлекал.

Антонина:Генчик? Это он может. Только не была я ни в каком магазине. Я тут с утра сижу, красоту навожу. Надо ведь и о себе позаботиться, не все о коровах и свиньях. Правда, Игорек? (обращается к мужчине, который с доброжелательным любопытством разглядывает Викторию). Что, нравится девушка? Это Игорек, он тоже мой постоялец (представляет его Виктории).

Игорь:Антонина Ивановна, мне показалось, что девушке нужна комната.

Антонина:Ну, комнат у нас предостаточно... А вы надолго?

Виктория:На два дня всего, до субботы. Я попала сюда... случайно. В общем, это не важно. Значит, я могу остаться?

Антонина:Можете-то можете... Только я недешево беру. Тридцать гривень за сутки вас устроит? Апартаменты - люкс, питание неограниченно - все свежайшее, и баньку вечером топлю. Вот остались бы хоть на недельку, я б вам скинула...

Виктория (вежливо перебивает хозяйку):Меня всё у вас устраивает, абсолютно все.