Реальность представляется куда более прозаической. Родрик был военачальником у готского короля Витизы. Свою силу он употребил на то, чтобы прогнать Витизу с трона, и сам сел на его место. Сыновья свергнутого короля бежали к маврам и попросили помощи против узурпатора. А те уже давно точили зуб на богатую Иберию. Воспользовавшись случаем, они под предводительством Тарика высадились у Гибралтара. В помощь им выступил влиятельный Юлиан, который и в самом деле стал предателем, только не из-за белых плеч своей дочери, а потому что был сторонником изгнанного короля и страшился за свою шкуру перед новым хозяином.

В битве при Херес де ла Фронтера 26 июля 711 года король Родрик в самом деле погиб. Арабские летописцы приводят два варианта его гибели. Первый из них говорит, как это описано и у Йокаи, что сам Тарик, предводитель сарацин, схватился с ним, и в этом поединке король пал, а второй, — что он погиб не на поле битвы, а во время бегства вместе с лошадью утонул в Гвадалквивире.

В 1162 году император Фридрих Барбаросса после длительной осады захватил город Милан и разрушил его до основания. Это была кара за насилие, которое, согласно молве, учинили миланцы над его женой Беатрикс Бурбон.

Папа короновал Фридриха императором Священной Римской империи, и тот заявил права на всю Ломбардию.

Расцветшие было при республиканских порядках города Ломбардии с ненавистью несли императорское иго, и в Милане эта ненависть прорвалась весьма странным образом.

Императрица почтила город визитом. Миланцы не желали этого и непочтительно изгнали гостью. Да если бы только это! Но ведь какое позорище учинили: посадив ее на осла лицом к задней части, дав ей в руки ослиный хвост,так под громкое улюлюканье прогнали из городских ворот.

Это был совсем не рыцарский поступок в эпоху расцвета рыцарства, то есть таковым бы стал, случись он на самом деле. Фридрих ужасно осерчал бы, налетел со своими полчищами на Ломбардию, захватил бы Милан и разрушил его. Поговаривают даже, одним разрушением города не обошлось бы. Унижением за унижение!

Разыскали и привели того самого осла,на котором «изгоняли» императрицу из города. Согнали всех знатных горожан и объявили императорский приговор.

В руки императрице дали ослиный хвост? Стало быть, лошак и теперь будет его держать высоко поднятым, а в щель под ним засунут фигу.И каждый мужчина обязан выкусывать ее оттуда собственным ртом.Кто не согласен — того на плаху!

Кому дорога была жизнь, тот послушался, но все ж нашлись и такие, кому дороже была честь. Отказывались и тут же погибали. Сколько их было? Этого никто не знает; да это и невозможно знать, потому что всю эту историю позднейшне авторы исторических хроник высосали из собственного пальца.

Взятие Милана было точно таким же, как и заключительный эпизод сходных исторических событий. Государь, как известно, родной отец своему народу. Если этого народ не понимает, его надо просветить. Государи посылают своих учителей, и те с площадных подмостков, именуемых эшафотом, просвещают народ специальными представлениями. Так обучал народ любви к государю герцог Альба в Брюсселе, Караффа в Эперьеше, Хайнау в Брешии.

Император Фридрих действовал лично, да оказался плохим учителем, потому что заодно извел и всех зрителей.

Можно себе представить, как забилось сердце Ломбардии, когда из Малой Азии пришло траурное известие, что император, возглавивший крестовый поход, к сожалению, утонул в реке.

Это чрезвычайно популярная история. Она описана в стихах и прозе, в романах и повестях, в драмах; великолепный Петер Татар перенес ее на холст, даже две австрийские писательницы расскрипелись перьями и сотворили из нее чувствительные, слезливые вещички [99] .

Во время турецко-венгерских сражений особенно отличился своим мужеством дворянин по имени Петер Сапари. В одной из битв он получил ранение и попал в плен. Турки уже давно охотились за наводящим ужас в их боевых рядах молодым венгром, а теперь выместили на нем свою злость.

Хамжа-бек, турецкий военачальник, прежде всего назначил ему двести палочных ударов по пяткам, потом велел заключить его в сырую темницу, где он спал на гнилой соломе, держал его на плесневелом хлебе, но и этого ему казалось мало: приказал запрячь его в ярмои пахать на нем, как на яремной скотине.

Будто бы эго происходило вблизи Буды, в местечке Эрд. Раньше оно называлось Хамжабек (изустная традиция полагает известным тот клочок земли, который пахал Сапари).

Родные хотели выкупить его из рабства, да бек запросил такой выкуп, какого они просто не могли собрать. Долгие годы томился Сапари в рабстве, наконец, цепи все же упали с его рук. Верный товарищ Адам Баттяни изловил одного турецкого агу, с тайным поручением стремившегося в Вену. Ага был важной птицей, турки хотели его выкупить за большие деньги, но Баттяни стоял на своем: только в обмен на Сапари. Хамжа-бек получил приказ и вынужден был выпустить из своих когтей пленника.