— Ну вот, — выговорил, улыбаясь. — А где же угощение?

Она осторожно сползла с меня, оправила одежду.

— А как же обнимать, если руки заняты?

— Резонно.

— У меня всё есть дома… Отвести коня?

— Я сам отведу, не волнуйся.

На то, чтобы обтереть животину, наполнить ясли и проверить, свежая ли вода, ушло не так много времени. А, может, я просто уже больше не нервничал: жена была здесь, никто её не увёл и не пристроил поспешно замуж, а значит, всё в порядке. Можно никуда не торопиться.

Моресна ждала меня у дверей конюшни с подносом, на котором обнаружился великолепный серебряный кубок в тонкой инеевой паутинке. Ледяное питьё было настолько вкусным, что сперва я даже не понял, что это вообще такое. Впрочем, каково бы ни было угощение — холодненькое было сейчас кстати. Когда кубок опустел, я обнаружил, что через забор с улицы на наш двор заглядывает с десяток соседских голов. Правда, заметив мой взгляд, все они пропали. Но явно не ушли.

— Это что за депутация?

— Всем же любопытно, — искренне удивилась Моресна. — Все знали о том, что ты пропал, и конечно, каждому охота посмотреть, правда ли ты жив, здоров и не искалечен.

— Откуда они знали, что я пропал без вести?

— А как вообще можно хоть что-нибудь скрыть от соседей? — Изумление супруги стало поистине запредельным.

— Хм… — Я испытал было укол неудовольствия, который, впрочем, быстро испарился.

Ну, в самом деле. И у меня на родине мало что можно было укрыть от внимательных глаз и чуткого уха соседки по подъезду, и, хотя там все делали вид, будто этого всеприсутствия нет, оно наличествовало. Здесь — то же самое, просто признанное в голос.

К тому же Моресна в доме живёт постоянно, она каждый день кланяется соседкам через забор, общается с ними на улице, одалживает у них какие-то продукты, справляет какие-то праздники, которые в Империи мужчинам и женщинам принято праздновать отдельно друг от друга. Это меня тут по большей части не бывает. Так что, если моей супруге нужны хорошие отношения с соседями (в разумных пределах, конечно), я постараюсь понять и принять это.

— Откровенно говоря, боялся, что уже не найду тебя дома, — сказал я, войдя в дом. — Что тебе сообщили о моём исчезновении?

В доме было как всегда чисто и уютно, пахло смесью соусов, жареным мясом, цветами, украшающими прихожую, гостиную и спальню. Всюду — вычищенные половики, свежие занавески, полог над кроватью уложен красивыми складками. Полог? Раньше его не было.

— Это я заказала сделать, — смутилась Моресна. — Когда мне сообщили, что ты в порядке, и принесли деньги.

— Очень здорово! Мне нравится.

— Я приготовила тебе чистую одежду. Поешь или сначала помоешься?

— Второе. Весь пыльный, потный. Есть горячая вода?

— Сколько угодно!

Поливая меня из кувшина, жена рассказывала, что вскоре после нашего с Аштией и Ниршавом исчезновения к ней прислали вестового с сообщением и сравнительно небольшой суммой денег. В дальнейшем деньги приносили аккуратно, а вместе с ними — известия: «Нет, пока не нашли», «Нет, ищут». Один из вестовых честно признался, что если бы я пропал один, меня вероятнее всего сразу признали бы умершим, выплатили вдове положенную компенсацию и забыли об этом. Но, поскольку вместе со мной пропала такая «шишка», как госпожа Солор, поиски никто не собирался бросать. И потому, как положено, выплачивали Моресне полную мою зарплату, а не частичную, как до исчезновения.

— Я опасался, что твой отец тут же тебя замуж выпихнет, — сказал я, с наслаждением растираясь полотенцем.

— После смерти супруга положено год ждать, — ответила жена. — А потом бы, наверное, попробовал выдать замуж. Но ведь ты жив, и не о чем тут больше говорить…

— Это да. Ну, что у нас там на ужин?

Уют и покой — вот, собственно, и всё, чего мне сейчас хотелось по-настоящему. Жена, наверное, это чувствовала, а может, просто знала наверняка. Когда Моресна молча хлопотала по хозяйству или рассказывала мелкие местные новости, она становилась такой же составляющей частью домашнего уюта, как чистые простыни и полотенца, вкусная еда, ароматы обжитого, содержащегося в полнейшем порядке житья. Мир этого дома без неё был бы неполным.

Но сейчас, в этот момент, мне вдруг стало любопытно понять, о чём же на самом деле думает моя супруга. Может быть, в мысли женщины и не стоит глубоко вникать, но сейчас, когда голод был утолён восхитительными домашними яствами, и я, чистый, переодетый в чистое, растянулся на мягкой постели, которой только коснись рукой — и уже рухнешь в сон, захотелось большего. В конце концов, то же самое может обеспечить и служанка, которая придёт, сделает на совесть свою работу и удалится к собственным семейным делам и семейным отношениям.