— Пойдём посмотрим. — Мы поспешили вооружиться. Аштия даже головы не подняла — она что-то чиркала в блокноте и иногда рисовала пальцем в пыли знаки и геометрические фигуры.

Обогнув груду камней, мы замерли в ошеломлении. Там, в естественной впадине, словно варево в котле, копошилось огромное количество каких-то мелких существ, то ли пушистых, то ли ощетиненных чем-то мелким, колким. Оглянувшись на Ниршава, я увидел, как стремительно краска схлынула у него с лица, обесцветив щёки и виски до полупрозрачности. Бешеными глазами он глянул на меня, потом на яму и выронил ругательство, долженствующее констатировать, что проблема перед нами встала нешуточная.

И я понял, что именно он имел в виду, лишь когда часть этой пухлой кучи вдруг подобралась и кинулась на нас, распластав в воздухе крохотные, оперенные мелкими иголками крылья, из-за которых твари и казались пушистыми. Уронив ещё одно ругательство, Ниршав ринулся вниз, я последовал его примеру, но, поскольку не тащил на себе кучу железа, быстро развернулся и встретил демонскую мелочь ногами и «когтями».

Они, треща своими иголками, окружили нас, и каждый норовил издалека прицелиться в лицо, да резко взять такой старт, чтоб отмахиваться было уже поздно. Ниршав просто вжал голову в плечи, насколько позволил «воротник» доспеха, и пошёл махать мечом, словно дворник метлой. Мне не приходилось гордиться ни мечом, ни хорошим доспехом — доспех как таковой вообще отсутствовал. Не считать же доспехом старую кожаную куртку, купленную ещё в родном мире. Мне оставались только скорость, ловкость, реакция и удача.

Перекатываясь по камням, я надеялся лишь на то, что не скачусь в какую-нибудь пропасть или расщелину, откуда мне будет не выбраться, да и внутри окажусь совершенно беззащитным. Уже через пару секунд сообразил, что раз твари так ломятся в лицо — видимо, для них уязвимы только самые открытые части тела. Видимо, судят по своим «соотечественникам». А может, и нет. У здешних демонов холка защищена мощнейшей бронёй, обо мне же, как о любом неодоспешенном человеке, такого не скажешь. Значит, мордой вниз падать не рекомендуется. Лучше опрокидываться на спину, в крайнем случае — на бок, и защищать только лицо…

Ах да, ещё уши. Вот дрянь… Резкий и непредсказуемый бросок трещащего существа, прицелившегося мне в ухо, я отразил на автомате, лишь чудом, и теперь уже занервничал по-настоящему.

— Ку-урвы! — так перевели мне остатки лингвистического заклинания возглас Ниршава. Оборачиваться, чтоб проверить, как он там, я не мог — на самого наседали со всех сторон. Цел он или нет — рано или поздно узнаю.

— Что там? — крикнула издалека Аштия. — Помочь?

— Сами! — взвыл офицер. — Считай давай. Не отвлекайся.

Вынужденно развернувшись в его сторону, я краем глаза заметил, что насело на моего товарища сразу много этой демонской и на редкость омерзительной мелочи. Прямо всего облепили, как мухи коровью лепёшку. Видимо, осознав, что стряхнуть их с себя обычными методами не выйдет, Ниршав упал на землю и принялся кататься по ней, давя тварей прямо на себе, как комаров. В этот миг я позавидовал ему — себе подобного позволить не мог, оно и понятно.

Приходилось отмахиваться по-простому. Приседая, прыгая и разворачиваясь, я чувствовал себя противотанковым орудием, вынужденным отстреливать наступающую пехоту по одному человеку. Однако в данном случае наседающие на нас существа были отнюдь не бессильны. Пару раз у меня перед глазами мелькнули оскаленные мелкими зубками морды и в придачу к пасти — длинные тонкие жала. Интересно, зачем им и то, и другое?

«Не о том думаешь, Серёга», — одёрнул я себя, локтем вшибая очередную тварь в щель под валуном. Удачно — она лишь трепыхнулась, уже не треща, а хрустя своими иглами. Подхватываясь, коленом удачно приземлился на другую, благо избегнул встречи с жалом, вполне возможно, ядовитым. Рассёк «когтем» третью… На этот раз по чистейшей случайности. Вообще-то я всего лишь хотел защитить от неё нос, и во взмахе прошёлся лезвием так, что любо-дорого.

Опять появилась возможность взглянуть, как там дела у Ниршава — я покосился и пожалел об этом. Не в том я был состоянии, чтоб удержаться от хохота, а любая мелочь могла помешать мне своевременно среагировать на новое нападение. Придавливая облепивших его тварей, офицер в какой-то момент попал выступами наплечников точно в щели между камнями, и его заклинило. Руки держали меч, работая им беспорядочно, но, как ни странно, вполне эффективно, а вот ту мелочёвку, что пробилась за заслон и теперь целила в глаза, Ниршаву приходилось изо всех сил сдувать вперемежку с матом.

То ли остатки роя осознали, что их сотоварищам приходится нелегко, то ли решили, что для них освободилось место, однако, помедлив, они решили присоединиться. Под их тучу я нырнул, будто в бассейн с вышки, подлетел к офицеру и попытался выдернуть его из щелей. Меня сослепу едва не отоварили мечом по физиономии, да и понятно, когда ему присматриваться к происходящему вокруг. Тварь, уже почти вцепившуюся ему в щёку, пришлось отгонять взмахом «когтя». Не так точно, как хотелось бы — лезвие цепануло Ниршава по носу, и он с рёвом выдрался из щелей сам. Крутанулся, помогая себе яростным воем, подшиб меня под колени.

И в этот момент нас накрыл остаток роя.

Всё дальнейшее происходило, казалось, и не с нами. Крутясь как бешеный, время от времени ныряя в землю то одним, то другим ухом (потому что падать лицом было слишком опасно, это движение открывало загривок), я отстранённо и довольно равнодушно воспринимал происходящее из глубин своего тела и даже в какой-то степени оценивал свои действия. Вот этот выпад хорош, взмах первый сорт, а вот за такой приём Альшер — бывший капитан охотников — мне бы много ласковых слов сказал. Хорошо, что рядом есть Ниршав. Он действует, конечно, как неуклюжий медведь, разоряющий пчелиный улей, однако, как выяснилось, об него удобно плющить особо настырных демонят.