Я мало думал и мало соображал в эти минуты — тело действовало само. Уже позже, отбившись, осознал для себя, что действовал так, словно давно уже сработался с Аштией, и она отлично предвидела все мои действия и умела дополнять их своими, а также наоборот. Это было не так, но я всё ещё жив, а значит, что-то у нас с ней получилось. В какой-то момент стало по-настоящему страшно — чем это всё закончится, если и дальше моё «боевое я» будет мысленно подставлять на место малознакомой женщины Вадика или Роху, Родиона.

Интересно, как они там? Небось, уже справили по мне поминки, водочки выпили, панихиду заказали. Я бы сделал и для них то же самое.

Интересно, как заказанная панихида отразится на моей удачливости? Не сдохну ли я вдогонку? Ох как не хотелось бы накрыться лишь благодаря тому, что на родине у меня остались настоящие друзья.

Впрочем, даже если это и произойдёт, я об этом никогда не узнаю наверняка. Слава богу…

Мы отбились и на этот раз. Только лишь дождавшись слабого просвета, бросились дальше за истекающим облаком, за нашей надеждой на жизнь. Твари, конечно, не перестали нас преследовать, но, к счастью, оба раза в спину и неожиданно атаковали либо Ниршава, либо Аштию. Последняя на ногах не удержалась, кувырнулась от толчка, но не пострадала — доспех у неё был великолепный, самортизировавший поддоспешник — тоже.

Мне же приходилось чаще оглядываться. Если я забывал, за меня оглядывались спутники.

Аштия, самая отдохнувшая из нас, словно задалась целью выполнять по максимуму всю работу — она следила за происходящим, за продвижением облака и в любой момент готова была пустить в ход магию. Правда, не самую мощную, о чём своевременно предупредила.

— Во-первых, чересчур мощная магия привлечёт к нам ещё больше внимания. Во-вторых — может пострадать облако.

— Это и так понятно. Как думаешь, до предгорий его хватит?

— Посмотрим.

— Оптимистичный ответ.

— А на какой ты рассчитывал? Надеюсь, что да.

— Интересно, когда у «птичек» закончатся… «птички»? — проворчал Ниршав.

Странное дело, но, как бы мы ни удалялись от места, где на меня «клюнул» первый такой демон, преследование не прекращалось. Уже десятка четыре этих существ легло, дав нам ощутить себя по-настоящему крутыми (как же, столько тварей уже положили!) — остальные не сдавались. По какой-то причине и — слава богу! — не спешили навалиться всей толпой. А ведь если их тут так много, и они, судя по всему, как-то способны передавать друг другу информацию о цели, значит, могут и в табун собраться.

— Вряд ли, — Аштия задыхалась, поэтому говорила медленно, дозированно. — Им ведь что нужно? Наша энергия. Как деликатес и источник… оздоровления, улучшенного размножения…

— Чего улучшенного? — опешил я.

— Ну, не по одному яйцу отложить… а по два. Что сложного?

— И?

— Если нас разделить на большой табун… по искорке энергии каждому хватит. Толку-то? Большой кладки не получится. Вот и нападают… по-трое, по-шестеро. Не больше. Чтоб на меньше частей делить. Рано или поздно какая-то группа завалит.

— Думаешь, Делают это осознанно?

— Ни в коем случае. Инстинкт. Иначе б нам быстро наступила хана. Сообразили б между собой договориться.

— Так что, думаешь, рано или поздно завалят нас?

— Если до предгорья не добежим… И не найдём укрытие.

— Так поднажали! — взревел Ниршав.

— Куда ломанул?! Из облака выскочишь! Оно, конечно, ускорилось, но уж не настолько.

— А убыстрить его нельзя?

— Ты охренел? — женщина взглянула на спутника хмуро. — Соображаешь, что говоришь?.. Ниш, назад! Блин!

Я в который раз ощутил в себе трепыхание остатков лингвистических чар, на протяжении долгого времени и облегчавших мне коммуникацию, и в меру развлекавших. Теперь чужой язык уложился в сознании настолько, чтоб угадывать, где заклятье проводило полную, а где — лишь приблизительную аналогию. Но иногда, вот в такие случаи, например, выползало в сознании не только усвоенное значение, но и родной для меня аналог. И теперь я его «поймал за хвост», уже не вполне понимая, чары ли здесь виноваты, или выработалась привычка самостоятельно искать соответствия, она и сыграла.

Аштия бросила что-то очень эмоциональное, то, что у мужчин на моей родине выражается созвучным, но не идентичным междометием. Всё-таки женщины моего круга редко в этом вопросе следовали мужчинам на полные сто процентов, и я привык в своих ожиданиях делать скидку на пол. Правда, проследив за взглядом спутницы, как-то мигом забыл об идее заниматься локальными лингвистическими исследованиями с поправками на гендерные особенности лексики. Уж больно живо то, что вырисовалось за пределами облака, взывало к чисто мужскому междометию и не менее мужскому определению ситуации.