— Ждать-то чего? — удивился Ниршав. Он уже взял на изготовку меч и теперь алчно выбирал, какой птичке сейчас меньше всех повезёт.

— Чтоб они её потом дольше разваливали. Облако ещё не миновало. Нам надо тут побыть какое-то время. Марш!

Мы спрыгнули разом, все трое на изумление мягко (мне-то что, мне это было нетрудно, а вот им двоим, в железе…) по другую сторону от «оккупированной» части скалы и кинулись к другой. Ниршав приземлялся так же, как и забирался — последним. Грохнулся тяжеловато — и на какой-то небольшой валунок, округлый, аккуратный, словно водой обточенный. Лишь в последний момент я, обернувшись, заподозрил что-то, но крикнуть уже не успел — камушек раззявил пасть, игрушечную по сравнению с глотками крупных валунов.

Пасть разинулась поздно — поймать ногу жертвы тварь уже не успела. Ниршав, своим весом схлопнув существу челюсти, среагировал мгновенно: он подпрыгнул на одном и том же месте раз, другой, третий… Панцирь демона треснул, являя нам наглядное доказательство того, что он не каменный, а скорее хитиновый.

— Ниш! — крикнула Аштия, вновь не сдерживая голос.

И Ниршав бросился к нам. За ним, едва отставая на пару шагов, гнался зубастый валун. За первым — двое остальных.

— Как думаешь, они обременены родительскими инстинктами? — небрежно бросил я, взобравшись на вершину второй скалы, тоже достаточно высокой и тоже не способной обеспечить местным живым камням возможность легко вскарабкаться на свою вершину. Для Аштии пришлось спускать верёвку.

— Эти-то? — переспросила она, забираясь ко мне. — Вот и посмотрим… Ниш, цепляйся!

Но Ниршаву помощь не понадобилась. Он взлетел по практически лишённому уступов склону со скоростью акробата, зато здесь повалился лицом вниз, даже не озаботившись подобрать свисающие с края ноги, и простонал:

— Нет, не могу больше. Давайте я помру.

— Тебя уколом в ухо или в сонную артерию успокоить? — флегматично поинтересовалась госпожа Солор, напоказ шаря у пояса.

Я ждал, что нага спутник встрепенётся, но он лишь лениво приоткрыл один глаз.

— Иди к чёртовой матери.

— Между прочим, ребята опять громоздят пирамидку, — подсказал я. — Вот-вот закончат.

— Куда на этот раз будем убегать?

— Туда же! — Аштия произносила слова так же, как, наверное, командовала войсками. Даже во мне встрепенулось армейское прошлое, Ниршав же тем более подобрался. При этом, правда, не подумал встать. — Потом обратно.

— А потом опять туда?

— Нет. Потом облако сдвинется. Перебегать будем вот на ту «вышку».

— Я туда ни за что не заберусь! — возмутился офицер.

— Я те не заберусь! А ну пошёл! — И она просто и безыскусно столкнула мужчину со скалы. Благо он так и остался висеть ногами вниз и приземлился, само собой, на них же.

Вся эта скачка с возвышенности на возвышенность, огибая камни, а время от времени ещё и пытающихся перехватить нас демонов-валунов, показалась бы мне эталоном абсурда, не будь я настолько уставшим. Чувства, эмоции, оценки — всё это требовало слишком много лишнего. Хрен с ним, с абсурдом — жить хочется. И даже не так — решить хоть тем, хоть этим способом возникшую измождающую проблему.

Перепрыгивая с очередного возвышения, я вдруг осознал, что за нами скачут не три, а пять валунов, причём два — покрупнее прежних. Это были уже не гиппопотамы, а небольшие слоны — если, конечно, говорить о размерах. Однако при всём при этом они нисколько не теряли в скорости, и увернуться от их бросков оказалось не так-то просто.

Тем более что облако никуда, собственно, и не спешило.

— Слушай, если наше присутствие здесь больше не тайна для местных тварей, может, не стоит так изгаляться? — с трудом переводя дух, спросил я мнение Аштии, когда нам выдалась минутка короткого отдыха на вершине одной из скал. Теперь мы старались забираться выше, но и пирамидку преследователи могли построить более солидную.

— Это для некоторых не тайна. А для некоторых пока — тайна, — немедленно отозвалась женщина. — Не стоит ещё и их присовокуплять к перечню наших нынешних проблем.

— Всё, ребята, больше не могу, — выдохнул Ниршав, докарабкиваясь до нас. — Согласен сдохнуть.

— Ты это говоришь раз десятый, наверное. Когда по-настоящему-то решишься, а?

— Злая ты. Я, может быть, твоего сочувствия ищу.

— Ну как можно сочувствовать человеку, который достал? Сам-то посуди?.. Кстати, пирамидку они уже почти построили.

— Какие упорные. — Офицер с кряхтением перекатился на бок. — Я б на их месте давно уже плюнул на это бесперспективное занятие.

— Они ещё не эволюционировали настолько, чтоб понять, что такое вообще бесперспективность с точки зрения офицера Генштаба, — сострил я.

— Что они не сделали?

— Не развились. Вот поумнеют — и тоже научатся ныть.

— Я тебе попомню! — пригрозил Ниршав. — Я тебе больше ни минуты лишней сверх нормы не позволю поспать, гад!