– Словно я умерла для них.

– Уверен, что это не так.

Он сделал глоток вина и поставил бокал на столик.

– Как твои родители могут ненавидеть тебя? Уверен, что они гордятся тобой.

Спенсер торопливо подложила подставку под бокал, несмотря на то, что ее общее состояние напоминало признаки расстройства личности.

– Они не гордятся.

– Я для них - позор семьи, вышедшая из моды часть интерьера.

Как одна из маминых масляных картин в подвале.

Вот и все.

Эндрю поднял голову.

– Ты говоришь о... о случае на "Золотой Орхидее"? Может, твои родители и огорчены этим, но, скорее всего, они больше огорчены за тебя, чем тобой.

Спенсер сдержала подкрадывающиеся слезы, и что-то твердое и острое отдалось в ее груди.

– Они знали о том, что я украла задание для "Золотой Орхидеи", - бесконтрольно выдала она.

– Но они попросил меня, чтобы я никому об этом не говорила.

Было бы проще просто соврать и принять это, а потом жить с этим чувством вины до конца жизни, чем выставить их идиотами.

Кожаный диван скрипнул под Эндрю, когда он в ошеломлении откинулся назад.

Он смотрел на Спенсер, пока вентилятор на потолке описывал 5 долгих кругов.

– Ты шутишь.

Спенсер отрицательно покачала головой.

Она чувствовала себя предательницей, сказав это вслух.

Родители не давали ей наставлений не говорить о том, что они узнали об этой неразберихе с "Золотой Орхидеей", но она с точностью могла утверждать, что они никогда бы не подумали, что она на такое способна.

– И ты призналась в том, что украла задание, несмотря на то, что они тебе говорили этого не делать?
– заговорил Эндрю.

Спенсер кивнула.

– Вау.

Эндрю пригладил волосы рукой.

– Ты поступила правильно, Спенсер.

Надеюсь, ты знаешь это.

Спенсер залилась слезами - словно рука в ее голове открыла кран.

– У меня был такой стресс, - промямлила она.

– Я совсем ничего не понимала в экономике.

Я думала, что ничего не произойдет, если я стащу этот несчастный кусок бумаги у Мелиссы.

Я думала, никто не узнает.

Я просто хотела получить пятерку.

У нее перехватило дыхание, и она закрыла лицо руками.

– Все нормально.

Эндрю нежно погладил Спенсер по спине.

– Я тебя прекрасно понимаю.

Но Спенсер не могла остановить слезы.

Она согнулась, слезы уже заполнили ее нос, ее глаза распухли, ее горло перекрывало от колебаний в груди.

Все выглядело таким мрачным.

Ее учебная жизнь была кончена.

Это ее вина, что убийца Эли смог удрать.

Ее семья отрекалась от нее.

Йен был прав - она действительно вела ничтожную маленькую жизнь.

– Шшш, - прошептал Эндрю, водя рукой по ее спине.

– Ты не сделала ничего плохого.

Все в порядке.

Внезапно раздался звук из серебряного клатча Спенсер, который лежал на кофейном столике.

Спенсер подняла голову.

Это был ее телефон.

Она протерла глаза от слез.

Йен?

Ее глаза метнулись в сторону окна.

За ним был виден один желтый огонек, освещающий парадное крыльцо.

А за ним все было черным как смоль.

Она прислушалась, не слонялся ли кто в кустах под окном, но не услышала ни звука.

Телефон снова зазвонил.

Эндрю убрал руку с ее спины.