Воронина стояла на своем месте у кирпичной стены, по-прежнему во всем черном. Только на голову теперь нацепила синий шелковый шарф. Пока он открывал гараж и выводил из него учебную машину, она так неподвижно и стояла у стены, а потом прямо в шарфе села в машину.

– Давай сегодня по проспекту налево, – скомандовал он, и она спокойно поехала сначала направо, потому что сразу налево ехать было нельзя, а он сказал ей нарочно, чтобы ее смутить, потом достигла разворота и, уже без его помощи, повернув на перекрестке, поехала куда надо. Через несколько минут они пересекли кольцевую автостраду и выехали за город.

На улице внезапно распогодилось. Серое одеяло неба кое-где прервалось, и в возникших дырах голубели чистые куски. Солнце хоть и не показывалось еще, но все равно придавало пожухлой листве теплые коричневые оттенки. Трава же на тех участках, где еще не увяла, сохраняла по-весеннему веселый, зеленый цвет, и от нее в память вчерашнего достаточно теплого дня в воздухе полоской стелился туман. Нина вела их желтый автомобиль, заняв достаточно прочное положение на полосе среди других машин, и Роберт только время от времени чуть поправлял ей руль – как и все водители, еще не имеющие достаточно опыта, она слегка «виляла» на дороге.

Ему опять захотелось поговорить. В отличие от вчерашнего тягостного вечера с Лизой сейчас он чувствовал себя спокойно и уверенно.

– С тобой легко, – сказал он Ворониной первое, что пришло в голову, когда дорога впереди и сзади стала достаточно свободной. Они уже отъехали довольно далеко, и за окнами машины проносились маленькие поселки, перелески, площадки со стройматериалами для строительства дач. Нина внимательно смотрела на дорогу и молчала. На фоне темно-синего шарфа ее лицо казалось бледнее обычного. Концы она перекинула за плечи, и это стало придавать ей сходство с таинственной и молчаливой женщиной Востока.

Нина продолжала молчать и так же сосредоточенно смотрела вперед и в зеркало заднего вида. Вообще-то она всегда была немногословной, но сегодня ее молчание показалось Роберту подозрительным.

– Эй, ты чего молчишь? – спросил он.

– Лиза позвонила мне утром и попросила передать, что прийти не сможет. У нее ведь сегодня по расписанию занятие после меня, верно? – Нина кинула быстрый взгляд в его сторону. – Еще она сказала, что вы измучили ее вчера своим занудством. – Голос у Нины был вполне невозмутим, но теперь Роберт понял, почему его насторожило ее предшествующее молчание. Нина сидела как каменная. И надетый на ее голову шарф был не просто предметом одежды или украшения. Он служил ей своеобразной защитой. Защитой от него? Роберт скорее почувствовал это, чем понял.

«Нашла, когда звонить! – подумал он про Лизу. – То пропускает неделями просто так, без всяких звонков, а тут решила предупредить… Интересно, что она еще наболтала?» И внезапно к воспоминанию о Лизиной чудесной фигуре, звенящих украшениях, белокурых кудряшках опять примешалось не проходящее со вчерашнего вечера чувство досады.

Нина и дальше ехала молча. Странное чувство обиды переполняло ее. С каким подъемом после вчерашнего банкета она собиралась на занятия! Как достойно не отвечала на мелкие выпады Кирилла, проснувшегося утром после банкета в отвратительном настроении. Она даже порылась в ящике и достала тушь для ресниц, которую закинула туда сразу после прошлого Нового года. Даже приезд заморского гостя не подвиг ее на этот поступок, а вот сегодня она решилась… И вдруг звонок Лизы! Конечно, Роберт постоянно просил учеников, чтобы они сообщали ему, если не смогут прийти на занятия, но Лиза раньше не обременяла ее подобными просьбами. И ведь из ее слов следовало, что Роберт встречается с ней и помимо занятий. Нине стало неприятно так, будто случайно она оказалась свидетельницей чего-либо неприличного. Ей совершенно не хотелось комментировать скрытый или явный смысл Лизиных слов.

«Какое мне до этого дело? – сказала она себе. – Девушка просила меня передать информацию, я и передам. Я хожу в школу, чтобы научиться водить машину. И только. И больше меня не должно ничего волновать. – Она бросила тюбик с французской тушью в ящик комода. – Пусть он встречается с кем хочет, тем более что Лиза, – Нина на минутку задумалась, а потом решительно тряхнула головой, – моложе меня и очень хорошенькая. Сравнение не в мою пользу». И уже от самой двери Нина внезапно повернула обратно и подошла к комоду. Из нижнего ящика она извлекла тот самый синий шарф, в котором летом ездила в машине с Кириллом. «И почему это я втайне надеялась, что должна интересовать его больше, чем эта хорошенькая финтифлюшка? Да и вообще, почему вдруг мне в голову пришла абсурдная мысль, что я должна его интересовать? Хорошенькие и молоденькие девочки всегда пользуются большим успехом – это закон».

Нина замотала голову шарфом и громко захлопнула за собой дверь. И вот теперь в молчании она ехала по дороге и внимательно следила за указателями, мелькающими по сторонам.

– Эй! Ты посмотри, какая красота вокруг! – Роберт мягко потянул ее за рукав. – Внизу река, а монастырь вон там вдали! И все это в коричневой дымке. Держу пари, ты ведь здесь никогда не была!

Она думала утром, что никогда уже больше не сможет сказать с ним ни слова, но в ответ на его прикосновение губы ее сами собой слегка разлепились, и она прошептала:

– У нас программа сегодня такая – ездить за городом?

– Программа, программа! – передразнил он. – Я ведь с другими так далеко не езжу и красоту эту всем не показываю. Специально поехал с тобой. А с другими – до ближайшей свалки и обратно. А ты говоришь – программа! Мне, может, с тобой приятно ездить!

Она внутренне замерла от этих слов, но сказала:

– То-то мы на прошлом занятии мимо восьми помоек проехали, я сосчитала! – У нее еще был ужасно сердитый вид, но сердце уже радостно билось. «Мало ли что Лиза наболтает! Да и Лиза – это Лиза, а со мной у него по-другому. Я ведь и не ищу любовных приключений. Просто он – мой гуру! А уж то, что ездит он, как бог, никто не может не признать!»