«Он ведь не изучал педагогику, – думала про Роберта Нина, ища ему оправдание. – Вовсе не обязательно даже самый хороший специалист может быть хорошим педагогом. Это талант, с ним надо родиться, но кое-чему можно и научиться. Может, ему помочь? Принести методички? Или книжки, какие у меня есть, – думала она. – Надо его об этом спросить, но все-таки неудобно навязываться!» Она была в растерянности. Ей хотелось помочь, но мучило неудобство. Она представила, что бы было с ней самой, если бы вдруг после урока к ней подошла какая-нибудь пигалица из училища и предложила бы ей ознакомиться с новой методичкой. «А скорее всего ничего бы со мной не было, прочитала бы и поблагодарила, вот и все», – размышляя, пожала плечами Нина.

Наконец Роберт перестал бубнить и отпустил всех. Народ начал собирать сумки. Лиза, до этого два часа молчавшая, повернула голову к Нине.

– Ты как будешь добираться домой? – Она задала свой вопрос с видимым безразличием.

«Хочет напроситься ко мне в спутницы?» – подумала Нина. Это не входило в ее планы. Она надеялась, что Роберт после того, как все уйдут, скажет ей хоть несколько слов наедине, и тогда она осторожно спросит его, не надо ли ему какую-нибудь учебную литературу по педагогике. Так уже задумала Нина во время второй части занятия, поэтому постаралась ответить как можно уклончивее:

– Не знаю. И мне еще надо кое-куда зайти… По делу.

Лиза внимательно на нее посмотрела. И тоже что-то новое для Нины, какая-то скрытая мысль прорезалась в ее взгляде. Только Нина не могла еще ее понять. Она решила, что Лиза тоже хочет поговорить с Робертом. И в этот раз ей уже не захотелось бесспорно сдавать поле боя, как это было на первом занятии. Сама не осознавая еще своих побуждений, она решила выйти из комнаты и подождать Роберта в коридоре. Он, кстати, тоже медлил, собирая свои как всегда разбросанные на столе бумаги. Но оказалось, что у Лизы были совсем другие намерения. Небрежно закинув маленькую сумочку на плечо, она насмешливо поглядела на Нину, на возившегося у стола Роберта, чему-то усмехнулась и помахала Нине рукой:

– Желаю успеха!

Нина ответила сдержанным кивком и снова опустилась на свое место.

Роберт, наклонившись, перебирал что-то в ящиках стола, и в полной тишине жужжание ламп противно давило на уши. Нина огляделась. Класс опустел, и только узлы и детали машин да обнаженный двигатель внутреннего сгорания равнодушно взирали на них с Робертом со своих мест. Но вот он перестал возиться с бумажками, выпрямился на своем месте. Их отделяли друг от друга два учебных стола и четыре стула, но Нине вдруг показалось, что они опять сидят с Робертом рядом в машине и в целом мире больше никого нет. И теперь он смотрел на нее по-другому, тепло, совсем не так, как по необходимости смотрел на всех остальных учеников на занятии. Он тоже испытывал к ней странные чувства. Во всяком случае, он знал, что может просидеть так напротив неизвестно сколько долго, и у него совершенно не возникала естественная для мужчины мысль, куда теперь он должен повести девушку и зачем. Во всяком случае, перед встречей с Лизой в воскресенье он был озабочен именно этим. Нина у него не вызывала подобных чувств, и он еще пока не дал себе труда понять, хорошо это или плохо. Но сейчас он должен был ей кое-что сказать, и это не давало ему покоя на протяжении всего занятия.

– Как ты вчера добралась домой? – начал он.

– Нормально. – Она замолчала, не думая, что должна рассказывать ему о беспорядке в квартире и о прочих деталях ее семейной жизни.

– Дома тебя потеряли… – не то задал вопрос, не то утвердительно проговорил он.

– Потеряли, – подтвердила она коротко. Все ее мысли по поводу методических пособий улетучились куда-то сами собой.

– А ты знаешь, – он сделал кивок в сторону свободного места с ее стороны, – ведь вечером Лиза приходила сюда, в школу.

– Зачем?

– Как она объяснила, для того, чтобы договориться о следующем занятии. – Роберт опустил голову и посмотрел на свои руки. – А сторож ей живописал, как мы с тобой уехали днем и не вернулись к вечеру.

– И ты об этом жалеешь? – вдруг с некоторым даже вызовом спросила Нина.

– Нет, не жалею.

Его тревожило другое. Он думал: сказать Нине или не сказать? Он не знал еще, какое могут иметь значение для нее его слова, но чувствовал, что все-таки надо сказать ей то, что он считал нужным. А Нина не понимала, чего же он медлит. Ей было абсолютно все равно, где была Лиза, если он, Роберт, не жалеет, что она, Нина, с ним.

– Твой муж тебя тоже здесь искал, – наконец произнес Роберт и опустил глаза. Ему неприятно было говорить с ней о ее муже. – Он справлялся о тебе у сторожа. Потом они уехали вместе с Лизой.

– С Лизой?

Ей мгновенно вспомнилось то, что Кирилл вернулся домой очень поздно, и то, что ушел сегодня необыкновенно для него рано. Ей также вспомнился и сегодняшний Лизин взгляд на нее в конце занятия. Если всего пятнадцать минут назад она не могла точно определить его сущность, то теперь смогла это сделать безошибочно – он был вызывающим. Она почувствовала смятение.

– Откуда сторож знает, что мой муж уехал вместе с Лизой? – на всякий случай переспросила она.

– Он видел, – пожал плечами Роберт.

– Ну и что? – Нина выпрямилась и гордо подняла голову. Она ни за что на свете не могла бы сейчас кому-нибудь признаться, в том числе и самой себе, что, оказывается, не только Роберт, но теперь и ее собственный муж отдает предпочтение этой нахальной хорошенькой девчонке. «Этой пустышке!» – как она определила про себя. Она встала со своего места. – Он просто отвез ее домой! – сказала она и твердо посмотрела на Роберта.