– Напомни мне, почему мы убрали портрет пра-пра-прадедушки?

Миссис Хастингс кинула строгий взгляд и затем быстро перевела его на Николоса Пэннитистл, ее жениха, который переехал к ним в дом неделю назад.

Но мистер Пэннитистл, все еще одетый в рабочий костюм, печатал что-то на своем телефоне.

"Каждый должен чувствовать себя комфортно, Спенс,"- тихо ответила мама Спенсер.

Бриллиант в четыре карата на обручальном кольце, подаренном ей Мистером Пеннизистлом, сверкал под светом люстры.

– Кроме того, я думала, что портрет прапрадедушки пугал тебя.

– Пугал Мелиссу, не меня, - пробормотала Спенсер.

По правде, ей нравился странный семейный портрет - несколько спаниелей с грустными глазами разместились на коленях у прапрадедушки Хастингса.

А еще, прапрадедушка был точной копией отца Спенсер, который переехал из дома Хастингсов после развода ее родителей и купил лофт в центре Филадельфии.

Это была идея Мистера Пеннизиста заменить семейный портрет на картину с ужасной гражданской войной, безусловно желая избавится от любой связи отца Спенсер с его новым домом.

Но кто хотел, проходя через парадную дверь, быть приветствованным скрещенными сердитыми конями и окровавленными союзниками Конфедерации? Просто подчеркнула Спенсер после рассмотрения нарисованного на полотне.

"Кушать подано!", - Пропел голос из кухни.

Голова Мелиссы, старшей сестры Спенсер,появилась в зале.

Она предложила сегодня приготовить семейный ужин и была сейчас одета в кухонный фартук, гласящий GREEN GOURMET и серебристые рукавицы.

Тонкая чёрная бархатная лента сдерживала её светлые волосы до подбородка, её горло украшала нитка жемчуга и аккуратные балетки Шанель украшали ноги.

Она выглядела как более молодая, свежая версия Марты Стюарт.

Мелисса поймала взгляд Спенсер.

– Я приготовила твое любимое блюдо, Спенс.

Приправленный лимоном цыпленок с оливками.

– Спасибо.

Спенсер благодарно улыбнулась, зная, что это был жест солидарности.

Сестры соперничали друг с другом на протяжении долгих лет, но в прошлом году они наконец забыли о своих разногласиях.

Мелиса знала, что Спенсер не подстроилась к новой ситуации в семье.

Но были и другие вещи, которые ей приходилось нелегко глотать.

Об этих вещах Спенсер не отваживалась разговаривать со своей сестрой - вообще ни с кем.

Спенсер последовала за своей мамой и Мистером Пеннизистом - она все еще не могла заставить себя называть его Николас - на кухню, где Мелиса устанавливала выпечку в центр стола.

Их как-бы сводная сестра, Амелия, которая была на два года моложе, чем Спенсер, сидела на углу обеденного стола, с чопорной салфеткой на коленях.

Она была одета в ту пару обуви с низким каблуком, которую ей выбрала Спенсер во время похода по магазинам в Нью-Йорке, однако, её волосы всё ещё оставались вьющимися и её загорелые щёки отчаянно нуждались в тональном средстве.

Амелия нахмурилась, когда увидела Спенсер - та отвернулась - чувствуя колючку раздражения.

Было ясно, что Амелия до сих пор не простила её за то, что по её вине её брата Зака отослали в военное училище.

Спенсер знала, что Зак ничего не значит для отца.

Однако, когда мистер Пеннизистл ворвался в комнату Зака и застал их спящих в одной постели, он принял худшее мнение и очень разьярился.

Спенсер только выкрикнула, что Зак был геем, чтобы мистер Пеннизистл перестал избивать своего сына.

– Привет, Спенсер, - раздался другой голос.

Даррен Уилден, бойфренд Мелиссы, сидел на другом конце стола и пережёвывал кусок свежеиспечённой чесночной булочки.

– Что новенького?

Кулак сжался в груди Спенсер.

Хотя он теперь работал в охране безопасности в главном музее в Филадельфии, Даррен Уилден всё ещё оставался Офицером Уилденом, который вёл расследование в деле пропажи и смерти Элиссон ДиЛаурентис, и это было его работа - чувствовать, когда люди что-то скрывают.

Мог ли Уилден знать о новом сталкере, или - конечно - о возвращении Э? Мог ли он предполагать, что она и её подруги сделали на Ямайке?

– О, ничего особенного, - Спенсер нервно теребила воротничок на блузке.

Она выглядело смешно.

Уилден никак не мог знать об Э или Табите.

Конечно, он не мог знать, что теперь каждую ночь её мучали кошмары о произошедшем на Ямайке инциденте с Табитой, проигрывая события снова и снова.

И мог ли он знать, что Спенсер читала и перечитывала статьи о последствиях смерти Табиты так часто, как могла - о том, как опустошены были родители Табиты.