Мужчина посмотрел участливо и протянул руку:

— Я Красный Богатырь.

— Дмитрий. — Митя пожал его теплую, сильную ладонь. — А Богатырь — это что, кличка?

— Нет, призвание.

— Какой же ты богатырь? — Митя рассмеялся.

— Красный, — серьезно ответил мужик.

— Что-то хиловат.

— Зато не мерзну.

Митя посмотрел на голые ноги Богатыря, подумал, что незачем больше с ним разговаривать, развернулся и поехал к дверям магазина.

— Дим, подожди, — попросил Богатырь.

— Чего? — Митя остановился.

— Понимаешь, одиноко мне сегодня. Поговори со мной, а?

Красного Богатыря с утра побил ревнивый сожитель, парикмахер Гена. Не так больно, как обидно, и Богатырь решил, что больше к нему не вернется. Но дома — тоже плохо, там допекает мать, дескать, одумайся, дегенерат, живи по-человечески, работай, а не шляйся. И поэтому Богатырь, надеясь познакомиться с кем-нибудь, до вечера околачивался у метро.

— О чем говорить-то будем? — Мите вдруг жаль стало Богатыря.

— О чем хочешь, — обрадовался тот. — Давай заодно прогуляемся, пива попьем?

— Хорошо, — согласился Митя, подумав, что в интернат можно вернуться и позже.

В гастрономе Богатырь купил Мите и себе по банке пива, и они направились к скамейке на бульваре.

— Как, друг, у тебя с любовью? — спросил Богатырь, по пути открывая свою банку.

— Издеваешься? — ответил Митя. — Я же инвалид.

— Это ерунда.

— Так ведь я страшный.

— Нет, — уверенно сказал Богатырь, — ты симпатичный. Преодолей комплексы, будь активнее, и все получится. И надо уметь правильно раскрепощаться.

Богатырь присел на скамейку. Митя остановился рядом. Он начал рассказывать Богатырю о своем интернате, о друзьях, о том, как в прошлом году несчастливо полюбил ходячую девушку-первокурсницу. Красный Богатырь внимательно слушал, вздыхал и советовал забыть любовную неудачу.

Мимо них по бульвару прошла полная девушка в белом плаще.

— Шлюха, — тихо сказал Красный Богатырь, глядя ей вслед. — На шоссе обычно пасется, у супермаркета… Мужчинам, конечно, в этом отношении легче.

Мите отчего-то стало не по себе.

— А шлюхой она стала потому, наверно, что очень толстая, — продолжал Богатырь. — В детстве мальчики внимания не обращали. Известное дело. А ты не грусти, друг, ты же не толстый. Может, купим еще пива? Как у тебя со средствами?

— Есть немного. — Митя, чтобы не показаться жадным, вынул из внутреннего кармана куртки все деньги.

Красный Богатырь заметно повеселел и предложил:

— Тогда давай пойдем в клуб.

— В какой?

— Увидишь. Тут недалеко. Тебе понравится. — И он взялся сзади за ручки Митиной коляски.

Возле бульварного памятника рабочим завода, погибшим на фронте, Богатырь свернул налево в безлюдный проулок и повез Митю вдоль длинного бетонного забора, за которым темнела стройка. С другой стороны проулка были гаражи, а за ними — глухая промзона. Митя забеспокоился.

Когда гаражи кончились, они опять свернули, пересекли пустырь, и впереди за деревьями показались неоновые огни. Подъехав ближе, Митя увидел, что это большой ангар, красочно подсвеченный снаружи, у входа в который стоит охранник и припарковано несколько автомобилей.

— Послушай, там все люди, должно быть, нормальные, красивые, — сказал Митя Богатырю. — Будут на меня пялиться и думать, что вот, мол, урод озабоченный, чего хочет? Может, не пойдем туда? Может, просто погуляем еще?

— Расслабься, — ответил Красный Богатырь, а затем на Митины деньги купил у охранника два билета.

Внутри было людно. Громкая ритмичная музыка и полумрак. Многие танцевали. Богатырь, здороваясь со знакомыми, подкатил Митю к стойке. Мите было страшно, но никто над ним не смеялся.

Богатырь сел рядом с ним на высокий стул у стойки, купил два коктейля — деньги ему дал Митя — и, глядя на отдыхающих, сказал не без гордости:

— Я их всех знаю. Тут заводских много. Вон, видишь, танцует мужик в синей рубашке? Это мастер полиуретанового формования. А вон тот парень у бильярдного стола — Мишка, охранник. Дежурит на проходной «Бухенвальда», сутки через двое. Заводские, конечно, плебеи, но я их люблю, за простоту и работоспособность. На, держи, — и Богатырь подал Мите высокий стакан с розоватой жидкостью, пахнущей химической малиной.