— Смелее, воины! — приободрил кнехтов рыцарь, выдохнув из-под опущенного забрала облако пара. — Всего несколько ударов!

Не обращая внимания на то и дело пролетающие мимо стрелы, он добрел до крепости и принялся колотить топором в дубовые створки, пытаясь прорубить проход. Рядом рьяно взялись за дело еще несколько человек.

— Совсем одурели ливонцы! — выпустил еще одну стрелу купец, метясь в щель между железной шапкой, аккуратно прикрывающей голову, и кирасой, прикрывающей плечо. При взгляде сверху получалась ничем не защищенная полоса шириной в три пальца.

Коротко тренькнула тетива — ливонец вскрикнул и отскочил, схватившись за руку. Получалось, что Илья Анисимович промахнулся — но, в общем, кнехт все равно отскочил от ворот и побежал к реке. Купец наложил новую стрелу, прицелился в другого ливонца, метясь в выставленную вперед ногу, но на этот раз граненый наконечник пробил широкое поле мориона и впился глубоко под шею. Враг сделал шаг назад и отвалился на спину.

Степан пускал стрелы ничуть не хуже Баженова, свалив с ног не меньше трех латников — и кнехты, не желая погибать в считанных шагах от долгожданной цели, предпочли от ворот попятиться. Однако этим они подставили себя под выстрелы из других бойниц — и отступление быстро превратилось в паническое бегство. Один рыцарь, ничуть не смущаясь одиночеством, продолжал рубиться в ворота, успев весьма изрядно расщепить доски. Купец выпустил в него стрелу, другую, третью — все без толку.

— Дозволь я, Илья Анисимович, — перешел на место хозяина помощник, наложил на тетиву бронебойную стрелу. Он примерился к цели, потом резко, со всей силы натянул лук и отпустил тетиву.

Граненый наконечник гулко стукнулся в наплечник, пробил его и ушел вниз на половину древка. Рыцарь болезненно вскрикнул и, бряцая доспехами, тоже побежал назад.

— Да, Илья Анисимович! — радостно закричал судовой помощник. — Да! Отбились!

В этот момент со стороны реки что-то оглушительно грохнуло.

— Никак пищали у них? — встревожено кинулся к окну Степан.

— Бомбарда, — поправил Баженов.

Фон Регенбох и не ожидал, что попытка грубо прорубиться сквозь ворота принесет успех, но мешать своему товарищу не стал: а вдруг получится? Тем более, что через десять бойниц особого вреда атакующим русские причинить не способны. Так и оказалось: ворота лишь слегка повреждены, но это стоило отряду двоих убитых и четверых раненых. Сам барон фон Гольц тоже получил легкую рану: русская стрела вошла ему в тело рядом с ключицей, пронзила мякоть плеча и вышла наружу под мышкой. Если не случится заражения — ничего страшного. Зато крестоносец получил примерное представление о боеспособности осажденных, а бомбардиры успели снять и направить в сторону ворот единственный в отряде артиллерийский ствол.

Грохнул выстрел — чугунное ядро угодило точно в ворота и прошило их насквозь, оставив после себя маленькую аккуратную дырочку.

— Еще раз! — потребовал кавалер. Бомбардиры торопливо перезарядили орудие. За время военного похода они успели хорошо набить себе руку, и для следующего выстрела им потребовалось всего полчаса. Ядро снова точно угодило в цель — и опять оставило в воротине ровную дырочку диаметром в два кулака.

— Еще раз! — зарычал рыцарь.

Новый выстрел — новое попадание, и новая дыра. Сквозь три отверстия просвечивала освещенная предзакатным солнцем внутренняя стена крепости. Внутрь русского укрепления можно было заглянуть, но невозможно войти!

— Черт побери, что происходит? — не выдержал барон фон Регенбох.

— Я всегда не доверял всем этим штучкам, — подошел уже бездоспешный фон Гольц, левое плечо которого топорщилось после перевязки, а рука висела на перевязи. — Нужно вырубить в лесу простой и надежный таран, и мы прорвемся внутрь с одного удара.

— Думаю, вы правы, господин барон, — кивнул фон Регенбох. — Завтра мы начнем именно с этого.

Бомбарда гавкнула на крепость последний раз, пробив еще одну дыру.

— Но почему у сына Кетлера получалось разбить ядрами ворота, а у меня нет? — продолжал недоумевать рыцарь. — Я же видел это собственными глазами!

— Думаю, потому, — предположил фон Гольц, — что ворота Гдова были обиты бронзовыми листами, как и в земляной крепости. Их оказалось невозможно пробить, и ворота от ударов ядер ломались. А эти просто протыкаются, как натянутая на барабан ослиная шкура. Ведь никто не режет шкуры на барабан клеймором! Если бы не рана, я прорубил бы их за пару часов.

— Ладно, завтра посмотрим…

На Лугу опускалась долгая зимняя ночь. Сервы уже разворачивали для господ рыцарей палатки, простые кнехты разводили костры и занимались едой, негромко обсуждая добычу, что ждет их в русском деревянном городе. Больше всего они надеялись, конечно, на золото. Или на серебро. Хорошо еще заполучить всякого рода драгоценности — но их не так просто потом превратить в одежду и вино. Торговцы, скупая товар, всегда обманывают солдат в несколько раз. Еще сильнее обманывают маркитантки — но за армией сына Кетлера в холодную Русь они так и не увязались.

На худой конец, в городе можно взять и иной товар: тряпье, посуду, кули свинца или зерна. Но такой тяжелый груз на себе далеко не унесешь. Его приходится класть в обоз, где он способен исчезнуть без следа. Да и господа рыцари тоже всегда не прочь получить долю в общей добыче — и тюка ткани, например, от их внимательного глаза не утаить.

На рассвете, с первыми лучами солнца, вторая полусотня отправилась в лес за наиболее действенным орудием штурма, а двое бомбардиров, наведя свое оружие на крепость, опять открыли огонь.