— У них в филиале внештатная ситуация, — использовала я домашнюю заготовку.

— У всех работа как работа, а у него сплошные внештатные ситуации.

Черт! И я же должна его защищать.

— Мама, Миша работает в хорошей фирме и держится за место.

— За семью бы лучше держался, — свирепо проговорила моя родительница.

Двойной удар! Однако я выдержала и даже сумела убедительно произнести:

— Мама, вот он именно на семью и работает.

Она презрительно фыркнула и дернула носом:

— Не человек, а робот. Хуже своих компьютеров.

Я выразительно покосилась на Тошку, собиравшего свои игрушки:

— Мама, может, при ребенке не будем? Чем тебе Миша плох?

— Если сама не видишь, что толку тебе объяснять.

Еще один удар. И самое ужасное, что она права. Я действительно прозевала в муже какой-то изъян!

V

В понедельник я пришла на работу и целый день не могла освободиться от ощущения, будто у меня на груди висит табличка с крупной надписью: «Ее бросил муж!». Никто тут не мог знать о моем несчастье, они и Мишу-то видели мельком, когда за мной заезжал, но мне все равно казалось, что окружающие постоянно бросают на меня сочувственные взгляды.

Во вторник стало полегче. Помогло срочное задание, благодаря которому я на полдня забыла о том, что меня бросили.

Ненадолго, как вскоре выяснилось. Тем же вечером мне напомнили. Позвонил Мишин лучший друг Сергей Астахов.

— Катя, я хочу, чтобы ты знала: считаю, что Мишка полный дурак. Он не имел никакого права уходить от вас с Тошкой. Понимаю: тебе сейчас очень тяжело. Потому звоню: если что понадобится, ну, помощь какая-нибудь, не стесняйся. Все для тебя сделаю. И еще, я целиком на твоей стороне. Мишке сразу об этом сказал.

От его пафосной речи рот мой наполнился горечью. Физически замутило! Будто съела какую-то гадость. И этот человек смеет мне говорить подобное! Всегда его терпеть не могла! До сих пор холостой, и развлечения у него для холостяков. Вечно Мишку старался с собой утянуть, так сказать, в сугубо мужскую компанию. То есть формально меня приглашали, но я это воспринимала как полное издевательство. Могла я, например, пойти с ними в пивной бар, когда у меня маленький ребенок, которого не с кем оставить? В результате Миша, естественно, отправлялся без меня.

— Катя, ну ты пойми: единственный мой друг детства. Мы с ним и так нечасто видимся.

Я удивлялась:

— Неужели обязательно куда-то идти? Пригласи его к нам.

— Но ты же Сережку издергаешь. Он курит, как паровоз. Анекдоты постоянно неприличные травит, а Тошку от него не отгонишь. Ты станешь злиться, что ребенок табачным дымом дышит и, не дай Бог, неприличное слово запомнит. А если мы в баре посидим, всем спокойнее будет. И тебе — ни готовить, ни посуду мыть. Отдохни вечерок.

И вот теперь этот человек, вечно уводивший моего домоседа-мужа из дома, оказался на моей стороне! С чего бы? Мне казалось, что наше чувство взаимно. Он тоже явно меня недолюбливал. Вечно ко мне эдак с шуточками. Случая не упускал сказать гадость. То есть звучало вроде прилично. Только я-то не дура, подтекст ощущала. А Мишка не замечал, говорил, что я все выдумываю.

Тут меня осенило: никакая это не забота, а примитивная мужская солидарность. Мишка его подослал. Стыдно, наверное, стало. Вот и решил таким образом проявить заботу, чтобы совсем я, бедная, без помощи не осталась. Главное, выбрал человека, которого я терпеть не могу! Тоже не без умысла. С одной стороны, Сергей ради Мишки окажет мне посильную помощь. А с другой — безопасно. Никакого мужского интереса ко мне не проявит.

Я даже немного обрадовалась. Выходит, дважды права моя Дуська: не все потеряно. Окончательно мосты за собой Михаил не сжигает. Ладно, прикинусь дурочкой. И я спокойненько так отвечаю:

— Спасибо, Сережа, пока ничего не надо, но, если понадобится, обязательно позвоню.

Он так обрадовался! Соловьем разлился про то, какая я хорошая. Интересно, этот текст от себя или тоже по поручению Миши? Ужасно противно! Ненавижу льстивых и неискренних людей!

К счастью, дифирамбы он пел мне не слишком долго и, на прощание попросив поцеловать от него Тошку, оставил меня наконец в покое.

На следующий вечер я осознала всю глубину своих заблуждений.

Мы с Тошкой вернулись домой. Сын, влетев в квартиру раньше меня, остолбенело застыл посреди прихожей.

— Мама, у нас тут были... воры.

Я засмеялась.

— Глупенький, хватит фантазировать. Придумал новую сказку?