Он взахлеб рассказывал про свою Ниночку.

— Знаете, когда она родилась, я думал, она подрастет и превратится во вторую Наташу. А на самом деле ничего подобного. Ни в нее, ни в меня пошла. Скорее похожа на мою бабушку. И внешне, и характером. Она вечно была такая веселая, оптимистичная, общительная. И рыженькая. — Он внимательно посмотрел на меня. — Как вы. Разве только чуть посветлее. Они бы с вашим Артамоном смотрелись как близнецы. Я еще прошлый раз обратил внимание. — Он осекся и, смешавшись, добавил: — Но я вас совсем, кажется, заболтал. А дело не ждет, да и вы устали. Пойдемте посмотрим. Может, подскажете, что со всем этим делать.

В двух комнатах была только мебель — шкафы и стенка. Пустые. Все вещи оказались сложены в третьей, самой маленькой комнате.

— Тут жили Наташины дальние родственники, — объяснил Юрий. — Видимо, они и перенесли все наше сюда.

Я огляделась. В углу — пыльные стопки книг. А посредине комнаты громоздились коробки — поменьше и побольше. Юрий заглянул в одну из них.

— Фотографии, — произнес он, однако рассматривать их не стал. Просто, закрыв коробку, добавил: — Это я с собой увезу.

Глянул в коробку побольше.

— Ее вещи. Одежда. С ней-то что делать? Выкинуть?

Он жалобно глядел на меня. Кажется, я поняла, что можно сделать.

— Знаете, Юра, в конце нашей улицы есть часовня?

Он кивнул.

— Ну так вот. Неподалеку от нее есть сооружение вроде ларька. Там каждую субботу и воскресенье одежду принимает какая-то благотворительная организация, а потом раздает ее бедным и бездомным. Надо только аккуратно в мешки все сложить, и завтра же отвезти можно. — Я тоже заглянула в коробку. — Тем более все тут чистое, целое.

Юрий задумался.

— Да, пожалуй, это самый разумный выход. На помойку нести не могу, а так хоть людям польза.

— Может, давайте переберем, вы что-нибудь на память оставите?

На лице у Юрия вновь воцарился страх.

— Наверное, и впрямь какие-то вещи стоит оставить, но... может, завтра? У вас будет время мне помочь?

В его просьбе крылось столько мольбы и надежды, что отказать ему я не смогла:

— Конечно, Юра, смогу.

Я понимала: он еще не готов сегодня к столь тяжелой для него миссии. Он, кажется, догадался, о чем я подумала, и скороговоркой сказал:

— Просто поздновато уже сегодня. Да и мешки надо купить.

— Да, да, мешки обязательно, — поддержала я.

Мы обследовали еще несколько коробок. Какие-то сувениры, Наташина любимая ваза (Юрий бережно вернул ее в коробку и поставил к фотографиям), Наташин чемоданчик — набор для вязания и вышивания.

— Пока Ниночку носила, пристрастилась, — объяснил Юрий. — Целыми днями вязала. У нее, знаете, как хорошо получалось! Ниночку на год вперед разными шапочками, кофточками и пинетками обеспечила. Она так мечтала о девочке. Все повторяла: «Буду одевать ее, как принцессу».

Чемоданчик он бережно поставил на коробку с вазой.

— Вдруг Ниночке пригодится.

Затем он долго перебирал книги. Сложил большую стопку и, указав на оставшиеся, сказал:

— Остальные можно отдать. Может, тоже в ларьке благотворители возьмут?

— Спросим, — ответила я. — А если им не надо, есть районная библиотека. Кстати, у вас там на кухне полно кастрюлек, сковородок. Это благотворители точно берут.

— Отдайте, — махнул рукой он. — Только чашку Наташину заберу.

— Давайте я тогда заверну ее и к вазе пристрою, с собой и увезете. — Тут я спохватилась. — Нет, вам сегодня нельзя ехать, вы выпили.

Он поразмышлял немного и ответил:

— Пожалуй, вы правы, не стоит рисковать. Оставлю машину во дворе, а сам что-нибудь поймаю.

— Если хотите, можете у меня до завтра остаться, — нерешительно проговорила я.

— Да что вы! — воскликнул он. — Вы и так неизвестно зачем со мной возитесь. И потом, Ниночка рассердится. Мы с ней утром обязательно вместе завтракаем.

Меня охватило одновременно и облегчение, что он отказался, и сожаление. С одной стороны, я уже очень устала, и хотелось побыть в одиночестве. Но с другой... Очень сложное чувство! Даже и словами не выразишь. Женщина приглашает его к себе, а он, не раздумывая, отказывается! Обида? Досада? Нет, наверное, слишком сильно сказано, но нечто в этом роде. Хотя мое приглашение было совершенно невинным. А все же... Хотя почему меня это так задело, ума не приложу.