Много лет назад Пегги приняла решение: если она узнает, кто настоящий отец Армана, она ничего никому не скажет, и в первую очередь — самому Арману. В Акрамшахре его считали законным сыном эмира, и Пегги такое положение дел вполне устраивало. Если бы вдруг выяснилось, что отцом Армана был другой мужчина, последствия могли оказаться очень серьезными, и в первую очередь для нее самой. Кто знает, как поведет себя эмир? Законы Акрамшахра в отношении блудниц были весьма суровы — таких женщин публично побивали камнями; в лучшем случае уличенная в прелюбодеянии женщина могла угодить в тюрьму на несколько десятков лет.

Пегги, однако, возвращаться в Акрамшахр не собиралась. Хватит с нее восточной экзотики. Жизнь в Америке ее более чем устраивала. Вот если бы еще подцепить подходящего мужчину… Немного удачи — и она устроится так, что прочим охотницам за счастьем останется только завидовать.

Вегас в этом отношении был местом благодатным, и не беда, что ей уже за шестьдесят. В Нью-Йорке выбор был не в пример беднее. Конечно, и там попадались обеспеченные мужчины ее возраста, однако они, хотя и принимали «Виагру» горстями, предпочитали тридцатилетних, в крайнем случае — сорокалетних женщин. Нет, только в Вегасе, а точнее — в его многочисленных казино, где любили проводить время люди по-настоящему состоятельные и солидные, можно было надеяться, что кто-то из игроков по достоинству оценит рыжеволосую красавицу в самом расцвете… Нет, не молодости, конечно. Просто в расцвете.

Как говорится, умному — достаточно.

После неспешного завтрака Пегги отправилась в салон красоты, чтобы привести себя в идеальный порядок. Пока стилисты, массажисты и педикюрша хлопотали вокруг нее, Пегги гадала, как ей подобраться к Джино Сантанджело, чтобы добыть образец его ДНК. В Нью-Йорке она регулярно смотрела телесериал «Место преступления» и отлично знала, что именно ей нужно. Достаточно было найти упавший на пол волосок, обрезок ногтя или сигаретный окурок и отправить их по почте в одну из частных генетических лабораторий, широко разрекламированных в Интернете, чтобы провести необходимый анализ. Одна такая лаборатория как раз базировалась в Вегасе, а в ее рекламе говорилось, что за дополнительную плату результаты анализов можно получить в течение суток.

Идея увлекла Пегги. Она давно гадала, кто же настоящий отец Армана, и теперь ей представилась возможность это узнать.

— Вы не знаете человека по имени Джино Сантанджело? — спросила Пегги у рослой брюнетки, которая делала ей массаж лица.

Услышав этот вопрос, девушка чуть не подавилась.

— Джино Сантанджело — один из самых известных людей в городе, — ответила она, слегка понизив голос. — Он, правда, не занимает никаких официальных постов, но… вы понимаете? — Она пошевелила в воздухе блестевшими от крема пальцами. — Говорят, Джино одним из первых начал строить в Вегасе отели и казино. А его дочь совсем недавно построила рядом с нашим отелем еще один великолепный гостиничный комплекс «Ключи». В общем, Сантанджело — некоронованные короли Вегаса.

— Тише ты! — шикнула блондинка, которая делала Пегги педикюр. — Вон за тем столиком сидит жена Джино. Она специально пришла к нам, чтобы привести в порядок ногти.

— Жена Джино? — заинтересовалась Пегги, бросая быстрый взгляд в дальний угол зала. Там она увидела невысокую, подтянутую женщину с шапкой кудрявых темно-рыжих волос. Выглядела она достаточно молодо, но Пегги наметанным глазом определила, что ей где-то около шестидесяти, может, чуть больше.

Миссис Джино Сантанджело была практически ее ровесницей.

Похоже, бог подарил ей шанс, который Пегги так усиленно искала.

Теперь она наверняка сумеет докопаться до правды и выяснить, кто же был настоящим отцом ее единственного сына.

Даже оказавшись в снятой Фуадом роскошной вилле на территории отеля «Кавендиш», Арман не мог успокоиться. Стычка с Лаки Сантанджело основательно вывела его из себя. У него в голове не укладывалось, как может какая-то женщина — женщина! — обойтись с ним подобным образом и не понести за это никакого наказания. При одной только мысли о нанесенном ему оскорблении кровь Армана начинала бурлить. Сказанные Лаки слова снова и снова раздавались в его ушах, отравляя сердце черным ядом ненависти.

— В моей стране эту грязную шлюху забили бы камнями! — выкрикивал Арман, нервно вышагивая по просторной гостиной. — Принц я или не принц?! Ты слышишь меня, Фуад? Я — сын эмира, в моих жилах течет королевская кровь, а кто она?! Макаронница, отродье итальянских крестьян, которые только и делают, что хлещут вино и трахают коз. Нет, она должна быть наказана, и наказана жестоко. Я не я буду, если не покажу этой дряни, что она — ничто. Пустое место!

Фуад машинально кивал, думая о том, что его босс, похоже, окончательно слетел с катушек. Арман не контролировал себя, он потерял всякое чувство реальности. Интересно, с чего он вдруг вообразил, что стоит ему только появиться в Вегасе, и Лаки тут же продаст ему свой любимый отель? Откуда у него такие представления о собственном могуществе и влиянии?

О том, что с боссом что-то не так, Фуад начал задумываться после инцидента с Ноной Константайн. В тот раз Арман явно пошел вразнос — вообразил, будто ему все позволено, все сойдет с рук. Глубокое заблуждение, которого не позволил бы себе ни один разумный человек. Но Арман разумным уже не был; пожалуй, даже нормальным его можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. К примеру, он только что объявил себя принцем (слава Аллаху, что не Наполеоном). Разумеется, Арман был принцем, и Фуад не собирался с этим спорить; другое дело, что в Америке его титул ничего не значил, но этого босс уже не понимал — просто не желал понимать.