Джамуха с отвращением уставился на калеку, сказал тихо:

— Кюрелен, ты неправ. Иногда смех убивает, он становится хуже смерти, боль, им наносимую, невозможно вытерпеть.

Бектор тоже рыдал, узнав о позоре своей матери.

— Я теперь не смогу никому взглянуть в глаза, зная, что моя мать, слабая женщина, спасла меня от смерти, — он рыдал, но не пожелал увидеть мать, хотя та, избитая соперницей и Есугеем, стояла у юрты, которую он занимал вместе с Бельгютеем.

Мать хотела с ним поговорить, но сын не желал ее прощать. Он впустил только шамана. Тот всегда был для него хорошим советчиком и другом, а сейчас хотел ему помочь. Потом пришел Есугей, стал бранить сына, Бектор склонил голову от стыда и не стерпел, когда Есугей сильно пнул его ногой. Юноша понимал, что Есугею, вождю племени, стыдно за позорное поведение сыновей, и он на нем срывает собственную злость. Есугей говорил, что его возмущает то, что братья начали драться друг с другом. Бектор понимал, что отец не стал бы так беситься, если бы поединок закончился гибелью одного из противников. Монголы философски воспринимали горе — но никак не желали мириться с позором. Есугей кричал, что его сыновья могли бы заслужить славу, если бы кто-либо из них погиб, а живыми они сделались мишенью для насмешек рабов и жалких пастухов.

Бектор покорно сносил побои и оскорбления. Он понимал, что отец прав, чтобы показать свое раскаяние, поцеловал ему сапоги. Юноше хотелось умереть в забвении, и он об этом тут же сказал отцу.

Мрачно выслушав сына, Есугей промолвил:

— Придет день, когда вам придется вступить в смертельную схватку с братом, и все решит пролитая кровь и смерть одного из вас. Заранее готовься к этому дню!

Темуджину тоже досталось от Есугея, который избил и отругал сына. Вскоре по всей орде пролетела весть, что ради спасения собственной чести Есугей приказал сыновьям сойтись в смертельной схватке. Им придется подождать до тех пор, пока они не станут более закаленными и сильными.

Тем временем шаман попытался утешить Бектора:

— Темуджин старше тебя почти на целый год.

Бектор почти всегда прислушивался к шаману — тот ему нравился, и, кроме того, шаман ненавидел Темуджина.

— Ты не должен забывать, что Темуджин очень юркий и ловкий, а у тебя есть только сила.

— Но он честно со мной дрался, — быстро возразил Бектор.

Шаман обменялся презрительными взглядами с сидевшим тихо, слегка улыбавшимся Бельгютеем, прекрасно его понимавшим.

— Бектор, ты должен понимать, что необходимо выиграть состязание любым способом. Говорят, что победу нельзя считать настоящей, если для ее достижения применялись нечестные приемы, но так считают только глупцы. Победитель всегда найдет оправдание у своих сторонников, одержавшего победу оправдывает время, а побежденного все считают неудачником.

Бектор посмотрел на шамана с недоверием, страхом и отвращением, однако, не отличаясь умом, он всегда верил тем, кто обладал способностью уговаривать и убеждать. Вот и на этот раз он, нахмурив разбитые в кровь брови, задумался ненадолго, а потом решил, что, видимо, действительно, он ошибался, и шаман прав. Но ему все еще было не по себе.

— Может, мне надо будет свалить его и ударить кинжалом в спину, когда он не ожидает этого? — наконец спросил он.

— Возможно… Но это не принесет тебе чести. — Шаман сделал вид, что задумался. — Хитрость должна быть такой изощренной, что люди станут ее принимать за смелость. Я подумаю, а потом дам тебе совет, если ты на это согласен. Можно презирать дураков, но не забывать о них.

Бектору понравился этот совет, но он продолжал волноваться.

Шаман смазал израненную спину Бектора снадобьем, а потом удалился. Бельгютей расхохотался. Бектор посмотрел на брата, лицо его побагровело, и он швырнул чашей в Бельгютея. Тот легко уклонился от удара и захохотал еще громче.

— Ты все воспринимаешь слишком серьезно! — воскликнул он. — Драка была что надо до тех пор, пока не вмешались бабы! Но я все равно рад, что они вам помешали, потому что мог потерять моего братца.

Бектор нахмурился, хотя ему было приятно слышать такие слова, наконец он улыбнулся и тихо спросил:

— Ты ко мне лучше относишься, чем к Темуджину?

Хитрец не колебался ни секунды:

— Ты — мой брат. Когда наш отец умрет, ты должен стать ханом, а не Темуджин. Тебе только нужно слушаться шамана.

— Ты ему доверяешь?

Широко раскрыв глаза, Бельгютей усмехнулся:

— Я вообще никому не доверяю, даже тебе, Бектор. Ты слишком прост. А другие люди… они хитрецы. Ты должен доверять шаману, пока он поддерживает твои интересы, а затем… не доверяй никому!

На плечи Бектора лег груз печали, и даже резкие сильные черты его лица выглядели беззащитными. Он действительно был простаком, и его огорчало, что другие люди могут быть такими хитрыми предателями. Он немного завидовал их способности хитрить и обманывать.