Шрифт:
Джамуха склонил голову. Казалось, у него больше не осталось сил. Он направился к выходу, но резко повернулся к Кюрелену и начал быстро говорить, как говорят люди, которые больше не могут выносить мучений души.
— Как мы можем вообще понять такого человека? Он нас не хочет понимать!
— Не обманывай себя, Джамуха, — рассмеялся Кюрелен. — Он нас понимает. Это мы не можем его понять.
Джамуха нелепо взмахнул рукой.
— Но кто может прочитать его думы? Мысли подобных ему людей… Они — жестокая тайна, без милосердия и жалости!
Кюрелен понял, что ледяное спокойствие души Джамухи разлетелось на крохотные осколки, и он стоял перед ним, будто обнаженный, был испуган и жутко страдал. Таким он никогда не представал ни перед одним человеком. На миг Кюрелену стало его жаль, и он грустно взглянул на Джамуху.
— Мы никогда не сможем понять других, если станем к ним подходить с собственными мерками. Если мы станем так делать, то все перепутается еще сильнее. Мы никогда не в состоянии понять других. Не пытайся понять Темуджина, иначе сойдешь с ума.
Джамуха плюхнулся рядом с Кюреленом — ноги отказывались его держать. Он должен был выговориться, иначе он просто потеряет рассудок от накопившихся в голове вопросов.
— Я не понимаю! Я ничего не могу понять! Я пытался понять его долгие годы, но передо мной стояло хохочущее лицо сумасшествия! Что я могу сделать?
Это был вопль отчаяния и просьба о помощи. Он смотрел на Кюрелена, моля о помощи, и ему было все равно, от кого он ее получит.
Кюрелен долго и пристально изучал его лицо, в его темном и не очень добром сердце проросли семена жалости, и он уже не чувствовал презрение к Джамухе и не пытался посмеяться над ним.
— Что ты хочешь? — спросил он тихо.
Джамуха не мог говорить. Он только с отчаянием смотрел на Кюрелена. Он прочитал понимание в глазах старика и уронил голову на грудь. Кюрелен ласково похлопал его по худому плечу. Джамуха пошевелился, а затем застыл.
— Ты, Джамуха, родился слишком поздно или… рано… Прежде люди искали утешения в стихах персидских поэтов. А те, кто родился чересчур рано для своего времени, от отчаяния лишают себя жизни! Ну а те, в ком намешано и то и другое, отправляются в Китай. Китай — это мир будущего… Если только людям удастся выжить…
Не поднимая головы, тусклым голосом Джамуха спросил:
— И что же такое Китай?
Кюрелен ему не ответил, а открыл один из сундуков. Он вытащил из сундука перевязанный золотой лентой манускрипт, тот сухо похрустывал, когда Кюрелен начал его разворачивать. Старик ближе подтянул табурет со стоящим на нем серебряным светильником. А потом медленно начал читать:
«Где находится идеальное Состояние и где смогут отдохнуть Сердце человека и Душа? Оно покоится в мире, где человек станет жить рядом со своими соплеменниками и не пожелает разрушить их жизнь.
Ищи подобное Состояние в собственном сердце, о, Человек, и когда ты его наконец найдешь, тогда оно станет общим для всего мира».
— Что же это значит?
— Когда все люди пожелают стать идеальными… Но им никогда не удастся этого достигнуть полностью. В том мире должны дарить достоинство и нежность, ровная доброта и хорошие знания и ученость, любовь с чувством гордости и достоинства, сильный мир и милосердие, огромная, как весь мир, незаносчивая мудрость и поразительные знания…
«Уважай чужую душу, о. Человек, и требуй уважения к собственной душе. Высказывай презрение глупцам. Если ты станешь правителем, оставайся слугой народа и не хитри. Радуйся прекрасному и ужасайся злу. Уважай и люби правду, потому что ложь — язык рабов. Рассуждай не о деньгах, а о дружбе и Боге. Если ты священник, служи Богу, а не людям. Не позорь свою душу, и тогда ты никого не обидишь. Веруй — без веры народ пропадет. Живи с миром и будь справедлив. Помни, что мир пред тобой — это всего лишь сон. Тогда тебя никто не сможет обидеть и уничтожить, хотя люди могут изничтожить твое тело. Люби Бога и всегда ищи его поддержки в своем дыхании и в каждой твоей мысли, в любом слове и поступке. Один Бог тебя не оставит и не предаст. В Боге единственная реальность мира. Верь во все вышеперечисленное и тогда сможешь достигнуть идеального Состояния Души и тела, и все в мире будет прекрасно».
Кюрелен закончил читать и ожидал реакции Джамухи. Напрасно. Лицо его стало спокойным, как у человека, которому удалось задремать после страшной пережитой боли.
Когда Джамуха наконец его покинул, Кюрелен подумал: «Для Джамухи оказался потерянным весь мир. Но ему наконец удалось обрести собственную душу».
Глава 14
Джамуха был не единственным человеком, кто удивлялся тому, что Темуджин решил предпринять такое сложное путешествие, чтобы присутствовать на свадьбе дочери Тогрул-хана и калифа Бухары. Шепе Нойон представлял себе неприличные образы. Касар был просто удивлен, Шепе Нойон — испуган, но одновременно и восхищен и взволнован. Что намерен сделать Темуджин? На что надеется?
Сам Темуджин рассуждал о том же. Временами он себя ругал и смеялся над своей тягой к «золотой» девушке, его тянуло к ней, и он не мог бороться с этим. Приливы страсти к женщинам обычно были краткими, дикими и бурными, но теперь эта страсть станет самой бурной и непреодолимой из всех, что пришлось ему испытать. Чем ближе они приближались к городам караитов, тем сильнее он сходил с ума. Наконец его мысли, желания, стук сердца и биение пульса, его душа и даже само дыхание — все запуталось, подобно беспомощным мушкам в сети золотых волос Азары. Он ни о чем больше не мог думать. Темуджин напоминал человека, умирающего от жажды, который не замечает вокруг себя пустыни, долин и холмов и даже не ощущает самого себя, но мысленно его взор прикован к дальнему оазису. Он верил, что ему будет сопутствовать удача и она придет к нему в тот момент, когда будет необходимо действовать. Он никогда не обдумывал до мелочей детали будущих мероприятий.