— А почему она должна пугать? — тоном чуть более резким, чем хотелось бы, воскликнул Ричард. Сестра начала действовать ему на нервы. Во время правления отца Иоанну никогда не пугали придворные интриги. Неужели она не верит в его способность пресечь перешептывания в кулуарах до того, как недовольство перерастет в уличные беспорядки?

— Джон выждет еще несколько месяцев, — мягко произнесла Иоанна. — Если ты не захватишь Иерусалим, он обязательно тебя низвергнет.

Ричард почувствовал, как внутри вспыхнула злость. Похоже, его сестра уверена, что он проиграет эту партию Джону. Он не мог понять, почему она смирилась с подобным исходом. Если только некоторые из его ярых приверженцев не перебежали на сторону брата…

— Вот это забавно! — ответил Ричард, и его вдруг посетила ужасная мысль. Он ввязался в этот крестовый поход не ради Христа, не ради чести Рима, а лишь для того, чтобы пресечь попытки брата украсть скипетр. Но, по-видимому, Ричард сильно просчитался. И теперь Джон сможет использовать против него тот факт, что война, которую он когда-то поддержал, зашла в обманувший ожидания тупик. Если Иоанна права, то крестовый поход не станет способствовать укреплению власти Ричарда. Скорее всего, из-за похода его отправят на плаху по приказу вновь коронованного короля.

Ричард все не мог забыть последних слов отца. Неужели Джон и есть будущее Англии? Всю свою жизнь Ричард твердо верил в то, что в их семье именно он несет печать избранности. И самой большей насмешкой станет тот факт, что он являлся не более чем средством для достижения цели в судьбе Джона Безземельного.

Осознав безумие сложившейся ситуации, Ричард внезапно рассмеялся и с грустной улыбкой посмотрел на встревоженную сестру.

— Мириам говорит, что Бог — великий насмешник, — сказал Ричард. — Если бы Джон знал предсмертные слова отца, он не стал бы ждать ни одного дня, а тут же захватил бы трон.

Иоанна встала и, пытаясь успокоить брата, положила руку на его плечо.

— Все эти месяцы я храню молчание из-за привязанности к тебе. Но вскоре и моя жизнь будет в опасности.

Если она ждала слов утешения, то Ричард не был уверен, что сможет такие найти.

Но тут вмешалась история и их тяжелый разговор был прерван. Раздался громкий стук в дверь. Иоанна схватилась за горло, Ричард повернулся к распахнувшейся двери. В темном коридоре, на пороге его личных покоев, стояли с каменными лицами несколько полководцев.

Неужели дошло до мятежа? Против него в конце концов восстали, причем не в далеких залах Лондона и Тура, а здесь, в окопах Палестины? Ричард понял, что сжимает рукоять меча, а сердце неистово колотится в груди.

— Что все это значит?

Один из военачальников Ричарда, тамплиер из Бретани по имени Ренье, вошел в комнату и натянуто поклонился, за ним вошли еще шестеро. Ричард заметил, что все они без оружия, но король не стал расслабляться. Что-то здесь было не так.

— Мы получили ужасное известие, сир, — произнес Ренье. — Змея Конрад разорвал наш союз и заключил мир с язычниками. Его солдаты сейчас отправляются в Акру, которую намерены защищать во имя одного Конрада.

Ричарду показалось, что его ударили булавой под дых. Война, похоже, уже вышла из тупика. Теперь исход очевиден.

Крестоносцы проиграли.

Ричард ожидал, что наспех созванные военачальники будут хрипеть от ярости из-за предательства Конрада и призывать отомстить изменникам. Но вместо этого его воины в полнейшей тишине выслушали известие. Все смотрели на короля с озадаченностью, которой он никогда раньше не видел на уверенных лицах командиров тамплиеров и госпитальеров. Лишь на лице Иоанны застыло выражение ужасного сожаления.

— Предательство Конрада поставило нас в трудное положение, — произнес Ричард, констатируя очевидное и отчаянно пытаясь расшевелить молчаливых полководцев. — Мы не сможем одержать победу над сарацинами с половиной армии. Что вы предлагаете?

Видимо, ничего. Ни один из тех, кто стоял в ярко освещенном мраморном зале в центре крепости Арсуф, не подал голоса. Ричард почувствовал, как в нем закипает ярость.

— Вы мужчины или испуганные дети?

Иоанна, сидевшая рядом с братом на оббитом красным бархатом кресле, наклонилась и, стараясь сохранять спокойствие, заговорила с ним. Сейчас она была похожа на мать, которая изо всех сил пыталась помочь своему горюющему ребенку пережить смерть домашнего любимца.

— Они не могут ничего предложить, брат, потому что тут нечего предлагать. Крестовый поход провалился.

При этих словах, высказанных вслух, в присутствии его военачальников, Ричард испытал ужасное отчаяние. Но он не мог — никогда! — так легко признать поражение.

— Я могу вызвать подкрепление из-за океана. — Он сам понимал, насколько смешны его слова.

— В ситуации, которую я обрисовала, знать не согласится на твои требования, — мягко возразила Иоанна.