— Очень оптимистичное заявление, — хмыкнул Беленький.

— Теперь экипировка, — продолжал Красавец. Он взял стоящую на сиденье сумку-баул и расстегнул «молнию». — Распылители с нервно-паралитическим газом, эти — с горчичной вытяжкой. Учтите, и тот, и другой надежно отключают максимум на десять минут. Так что не тяните. Вырубили — связали, вырубили — связали. Дальше, гранаты с веселящим газом. От них сперва долго хохочут, а потом некоторое время спят. После применения лучше подстраховаться дитилиновой капсулой. — Фээсбэшник продолжал потрошить сумку, передавая вооружение «бойцам», а те рассовывали боеприпасы по карманам. — Это светошоковые гранаты «Заря». Отличная штука. Если не знать, что шарахнет, вполне можно и в штаны наложить от неожиданности. Бывали случаи. Поаккуратнее с ними. Рванет в руке — считайте, что остались без пальцев, а то и без всей кисти.

— Может, мне застрелиться прямо здесь? — ухмыльнулся Беленький и подмигнул товарищам. — У них ведь что ни оружие, то недоразумение. Одно действует только десять минут, второе в руках взрывается. Операция получается — атас. Акт массового суицида.

— Многословие — первый признак страха, — словно между делом заметил Красавец. — Это, — он порылся в сумке и извлек на свет большие черные пистолеты, — пневматическое оружие и… где они? А, вот… запасные обоймы. Каждая обойма — пять выстрелов. Наполнитель — двадцатипятипроцентный раствор дитилина. Учтите, полное обездвиживание наступает в течение пяти-семи секунд. Шесть респираторов. Надевайте, как только войдете в дом. Три саперные лопатки. Рации. Смотрите, не потеряйте. Нам за них отчитываться. Все.

— А?… — начал было Руденко, но фээсбэшник перебил его:

— Вот, — он вытащил из-под сиденья длинный черный футляр-кофр. — Все необходимое внутри. Теперь точно все.

«РАФ» с внушительной скоростью летел по Волоколамскому шоссе в сторону Истры. Несмотря на плохую дорогу, машина шла ровно. Мотор урчал мощно, без напряжения. Гектор не сомневался: понадобись Каменному выжать из движка еще сотню километров в час — тот выдаст запросто.

Гектор посмотрел на сидящего рядом Жукута:

— Ты чего такой мрачный, Боря?

— Да бумажник, понимаешь, куда-то задевал, никак найти не могу. А в нем все: денежки, документы, книжка записная. Деньги-то — Бог с ними, документы тоже восстановлю как-нибудь, а вот книжка… У меня ведь на цифры память плохая. Ни одного телефона так не помню…

— Не волнуйся, найдется, — уверил его Гектор. — Засунул куда-нибудь и забыл. Со всеми такое случается время от времени.

Проехав Истру, «РАФ» свернул налево, к водохранилищу. Со всех сторон замелькали коттеджи, особнячки «новых мира сего». Их тут было довольно много. Грибы-ягоды-рыбалка, леса-водоемы, свежий воздух. Отличные места и не слишком радиоактивные, наверное. Как говорил приятель-грузин: «Щэдэвра».

Гектор взирал на размытые ливнем яркие пятна построек совершенно равнодушно. Никак не мог отвлечься от мыслей о предстоящей операции. «Броник» давил на плечи, пятнистый армейский камуфляж, слишком свободно обволакивающий фигуру, нагонял уныние. Равно как и высокие армейские бутсы. Не привык он к такой одежде. Лучше бы в своем, в спортивном. Но дело есть дело. Понадобилось бы идти нагишом, пошел бы, куда б делся?

С отменной, идеально ровной, без трещинок и колдобин, асфальтовой дороги микроавтобус свернул на текущую грунтовку. Полетели во все стороны коричневатые брызги. «РАФ» тряхнуло отчаянно.

— Не могли они себе подъезд получше соорудить, — ругнулся Ильин. — Черт, язык прикусил. Такими бабками ворочают, а на мелочах экономят, придурки.

— Не скажите, Антон Александрович, — усмехнулся Красавец. — Не скажите. Тут тоже свой расчет имеется. Увидишь такую, прости Господи, дорогу — и ехать не захочется. Сразу понимаешь: нет там впереди ничего, кроме болота непролазного и халупы покосившейся. А живут в ней три пса приблудных да пара московских интеллигентов. Так-то. Психологический фактор. Ну, парни, выгружайтесь. Приехали.

«РАФ» тяжело просел набок, самостоятельно пополз куда-то в сторону по осклизлой жирной глине и наконец замер под углом в сорок пять градусов, уставившись фарами в черные верхушки сосен.

— Дьявол! — снова ругнулся Ильин. — Как на корабле во время шторма.

Они открыли дверцу и один за другим выпрыгнули под дождь. Оступившийся Беленький рухнул лицом в грязь, попытался встать и снова упал, выматерился смачно.

— Ну помогите кто-нибудь, что ли? — буркнул он.

Ильин и Трубецкой подхватили пловца под мышки, рывком подняли на ноги. Гектор отбросил назад мокрые волосы, с которых ручейками текла Вода, осмотрелся. Окна ближайших коттеджей были темны. Люди спали. Где-то далеко — а может быть, и не очень, дождь здорово глушит звуки — кутили. Как и положено, с музыкой, истошными воплями и пальбой по тучам из импортно-помповых «берданок». Словом, по полной программе.

— Пошли? — спросил Руденко, подхватывая кофр.

Из темного дверного проема высунулся Красавец. Он вцепился обеими руками в борт, сказал громко, пытаясь заглушить ветер: