– Ты кто?
– удивился паренек.

– Гость, - усмехнулся Зверев.
– А ты?

– Хозяин, - уверенно ответил тот, вывел сани за ворота, вернулся, чуть приподнял створку и потянул за собой, закрывая двор.

– Терентия Мошкарина сын?
– на всякий случай уточнил князь.

– Он самый, - гордо кивнул тот.
– А ты из чьих будешь?

– Из Лисьиных, - усмехнулся князь.
– Андреем зовут.

– Все мы тут при Лисьиных живем, - сурово ответил мальчуган, усаживаясь на передок саней и подбирая вожжи.
– Н-но, пошла, лентяйка!

Сани дрогнули и поползли вдоль тына. Князь немного подумал и двинулся следом - разгоряченного скачкой жеребца все равно следовало выходить.

– Зовут-то тебя как, хозяин?

– Андреем крещен, - глянул назад через плечо паренек.
– Тезки мы с тобой, так выходит.

– Это хорошо, проще запомнить, - пригладил бородку Зверев.
– Один хозяйствуешь, али помогает кто?

– Мать в доме осталась. Суп томит.

– Как это «томит»?
– не понял князь.

– В печи, знамо, томит, как иначе?
– с удивлением оглянулся на него мальчишка.
– Не русский, что ли?

– Не кухарка, - обиделся Зверев.
– Супов варить не умею.

– Из дворни, видать?
– понимающе кивнул маленький Андрей.
– На всем готовом? Ну, а у нас, пахарей, дом един. И кашеварить, и пилить, и колоть все самим приходится.

– Ты еще и пахарь?

– Мать помогает… - с некоторой заминкой признал паренек.
– Соха тяжелая. Да мы много земли не поднимаем, токмо на огород, да ячмень для скота и хлеба маненько. Вдвоем с хлебом на нашем отрезе не управиться, а приживал мамка звать не желает.

– Тяжело ей, наверное? Нечто так одна и живет?

– Как одна?
– не понял мальчишка.
– А я?

Сани доползли до озера. Возчик развернул их боком, привычно намотал вожжи на березку с ободранной корой, вытянул из-под себя ведро, скинул с бочки широкую крышку, спустился на лед, ведром же пробил в затянутой тонким льдом полынье отверстие, начал черпать воду и таскать ее к саням, заливая в обширную емкость.

– Однако… - оценил потребности подворья князь.
– Скотины много?

– Лошадей три, коров столько же, да овцы, да хрюшка, псина. Птица тоже пить хочет. Да и нам самим надобно.

– Изрядно.

– А ты, Андрей Лисьинский, к чужому добру не приценивайся, не про твою душу скоплено.

– Неужели одна управляется?
– снова засомневался Зверев, тут же поправился: - Ну, и ты, конечно.

– Раньше батюшка еще помогал… - Паренек остановился, скинул шапку, перекрестился, поклонился куда-то на восток.
– Да токмо о прошлом годе слег, высох весь, ровно тростинка, да и отошел всего за три месяца… - Он напялил малахай, отер рукавом нос, снова взялся за ведро.
– Пока вроде справляемся. Хоть, знамо, и тяжко. Но я так мыслю, коли хозяйства не расширять, то пару лет выдюжим. А там я жену в дом приведу, легче станет.[5] Лишняя пара рук - это огого как выручает. Батюшка, хоть и слаб был, а подсоблял изрядно, пока совсем плох не стал.

– Уже и невесту присмотрел?

– Матушка, мыслю, сама подберет, - опять утер нос мальчуган.
– Была бы крепкая да работящая.

– А как, чтобы ласковая?

– Заскучаю - матушка приласкает, - явно не понял вопроса паренек.

Зверев тоже уточнять не стал, повел жеребца спокойным шагом широко вокруг проруби, дабы тот остыл и восстановил дыхание. Пять кругов - и бочка на санях наполнилась до краев. Мальчишка пришлепнул дырку крышкой, забрался на облучок и понукнул кобылу, поворачивая к дому. Андрей пошел следом.

Заведя сани во двор, мальчуган скинул шапку, поклонился:

– Ну, прощевай, мил человек. Благодарствую за компанию.

– Подожди, Андрей, Мошкарин сын. Мать позови, поговорить с ней хочу.

– Чего это тебе от матушки понадобилось?
– моментально напрягся паренек.
– Коли нужда какая, мне сказывай, я отвечу!

– Дело у меня к ней есть, важное.

– Знаю я дела все ваши!
– попытался задвинуть воротину маленький Андрей.
– Поперва про хозяйство выспросил, а теперича к вдове дела заимел?! Ступай отсель, подворник, не то собак спущу!

– Эк ты суров стал, - усмехнулся Зверев.
– Ну да ладно, не силой же ломиться. Ты скажи, окна из кухни, что на ту сторону выходят, первые или вторые? В какие стучать?

– Я тебе постучу, бродяга!
– Паренек покрутил головой, отскочил и вернулся с тяжелым засовом, вполне способным заменить дубину.

– А чего делать, коли с Варварой мне поговорить надобно, а ты не зовешь?

– Откель ведаешь, как матушку зовут?

– Ты, храбрый юноша, у гостя коня прими, в дом проводи, водицы дай с дороги испить, в тепле погреться, а уж потом расспрашивай, чего надобно, - напомнил элементарные правила гостеприимства князь.
– А то что ж, с дрекольем встречаешь, да еще любопытство свое у прохожего желаешь утолить?