– Конечно, русский зимми, - даже с некоторым недоумением ответил наместник.
– Ведь земли ваши лежат меж землями правоверных в Казани и Астрахани. Как мы создадим завещанную нам Аллахом исламскую империю, если между царствами истинно верующих останутся владения неверных?

– И когда вы начнете войну?
– как можно спокойнее поинтересовался князь.

– Как только потушим бунт неверных, отвергших волю султана в землях валахских и венгерских.

У Андрея на душе стало чуть легче. Похоже, плана похода на север у Османской империи еще не было. Такие кампании с наскока не осуществляются. Получается, у Руси время еще есть.

– Нет силы, способной остановить нашего могучего султана, - продолжал наместник, укладываясь на подушки у столика.
– О позапрошлом лете у острова Джербе, что между Тунисом и Триполи, в Малом Сырте, посланная его неодолимой волей эскадра под рукой капудан-паши Пиали разгромила флот неверных, вырезав всех до единого, и ныне во внутренних морях империи не осталось кораблей фрягов, испанцев или хранцузов вовсе. До этого он покорил Триполи, Эритрею, Имерети и Курдистан…

Слова Барас-Ахмет-паши Зверева только успокоили. Если Сулейман Великолепный взял под полный контроль Средиземное море и развивает наступление в Персии - ему не до России точно. Правда…

В голове Андрея зазвучал тревожный звоночек. Он вспомнил, что уже слышал про победу турок над соединенным флотом христианских королевств. Но то случилось в год смерти царицы Анастасии! То есть прошлым летом, а не позапрошлым… Или наместник ошибся?

– Не тревожься, зимми, - ободряюще похлопал его по колену Барас-Ахмет-паша.
– Ты мне нравишься. Скажешь свое имя писцу, он внесет тебя в список моих рабов на Руси, а твои земли - в мое владение, и можешь не бояться гнева нового господина. Я буду милостив. Зария, наливай.

Невольница наполнила чашки густым и черным, как строительный битум, варевом. Почему-то на этот раз радости от аромата настоящего турецкого кофе Андрей не ощутил. Хотя всеми силами излучал самые добрые эмоции.

– Твоя крепость изумительна, досточтимый, - кивнул он наместнику.
– Она проста, но неприступна, и находится в столь красивом месте. Много ли у тебя в Крыму столь могучих укреплений?

– У меня?
– Турок рассмеялся, прихлебнул кофе.
– У меня нет ни одного исара. А вот у всемилостивейшего султана их целых семнадцать. И все здесь, на южном берегу. Здешние владения Сулеймана Великолепного достаточно оборонять лишь с моря. Северные степи непроходимы. Даже бандиты с Дона, неверные казаки, никогда не идут через степь, плывут на своих хлипких лодчонках водой.

– Но ведь для обороны крепостей нужно держать в Крыму целую армию!

– Исары неприступны, зимми, - отмахнулся Барас-Ахмет-паша.
– Любой всегда найдет здесь безопасность от самого страшного и многочисленного ворога. Трех десятков воинов хватает вполне. Вот города и вправду приходится оборонять. В Кафе, Чембало, Алуште приходится держать по три-четыре сотни янычар. К счастью, там всегда найдется тысяча-другая здешних татар…

Наместник с легкостью сыпал цифрами, датами, маршрутами. Он словно хвастался тем, как много знает, и перечислял состав гарнизонов, сроки их замены, возможности и время подхода подкреплений, количество запасов провизии и оружия на случай осады в разных городах и крепостях, называл дороги, которыми можно перебросить помощь в то или иное место. Андрей впитывал информацию как губка, моля небо о том, чтобы сохранить в памяти хотя бы половину услышанного.

Теперь он понимал, что полуостров подготовлен к обороне очень даже неплохо. Дисциплинированные и привычные к пешему бою янычары были основой обороны крепостей, безалаберные татары - мобильными силами, способными быстро усилить любой гарнизон или ударить в спину осаждающим, вести маневренную войну в степях, не подпуская врага к воде. Крымчаки, проживающие на южном берегу, подчинялись напрямую наместнику, позволяя ему планировать оборону в горах, степные же кочевья находились под рукой Девлет-Гирея. При необходимости обе эти силы готовы были прийти на помощь друг другу. Однако, зная стратегию врага, ее всегда несложно поломать. Например, выманить южан в степь, а потом ударить с моря по городам…

Откровения османа смог прервать только его секретарь, вернувшийся со свитком:

– Я переписал весь полон в один список, досточтимый Барас-Ахмет-паша, - с поклоном подал он грамоту.
– И скрепил ее твоей личной печатью. Осталось поставить только подпись.

Походная чернильница с пером находилась на поясе тощего турка. Барас-Ахметпаша сам выдернул перо из горлышка и, не читая, украсил документ размашистой подписью с завитками.

– Уговор надобно утвердить у твоего господина, посол русов, - пояснил секретарь, - с его подписью и печатью доставить досточтимому Барас-Ахмет-паше. Коли расхождений по ряду не случится, то мы велим собрать к сроку полон на берег, ты же доставишь уговоренный откуп.

– Как здесь хорошо и покойно, - лежа на подушках и глядя на море, признал наместник.
– Я рад, что ты приехал в исар и сказал мне столько приятных слов. Мыслю, я буду добр к тебе всегда.

В этом умиротворенно-безразличном состоянии Андрей и попытался его удержать. Теперь ему хотелось только одного: как можно быстрее уйти.

– Ты можешь уплыть на лодке, - сообщил тощий секретарь.
– Внизу, под горой, есть причал. На лодке добираться в порт Балаклавы намного быстрее и удобнее.