Шрифт:
Леська, сучка, обчистила нас и сбежала. Нет, доча, я тебя из-под земли достану. Будешь отвечать по полной! Хватит в куклы играть… детство закончилось…Седловицкая плеснула в стакан. И в кого ж она такая клятая? Дед – заслуженный учитель, бабка – тихая сельская библиотекарша. Отец? Да, папаша не подарок. Ещё тот крендель! Но мирный же. А может, это я такая?Водка разбудила вчерашние дрожжи и вызвала пьяные воспоминания.
Перестройка – золотое время. На продовольственном складе мешок сахара за сто рублей превращался в четыреста от продажи самогона, а нелимитированные конфеты «Барбарис» после переработки в жидкую валюту давали подъём в восемь раз. Потом наступил сезон водки, сваренной на румынских жвачках «Donald». Времени не хватало, пришлось бросить работу и погрузиться в бизнес. Сколько ей тогда было? Восемнадцать? Девятнадцать?... Где-то так… как и Леське сейчас…
Тоже я ведь, дура, учиться не хотела… Ругалась со стариками, а потом вообще уехала с мужем дежурить под таможню. Пять сотен долларов с автобуса. Сто себе, остальное – на базу. Не пыльная работа. Зря тогда Серёга с наркотой связался. Жили бы сейчас спокойно. Может, имели бы на рынке контейнер или палатку. Вот как все, с которыми начинали. С наркотой конкуренты подставили… Ментам всё слили… Взяли на горячем. Заставили концы на себе замкнуть, обещали меньше дать в суде. Да что с тех обещаний… Кинули как котят. Эх, Серёга, Серёга, говорила я тебе – не зарывайся. Сколько тебе ещё мотать? Создал себе проблемы… дурак…
Стукнула калитка. Кого ещё несёт?Двое мужчин в чёрных полупальто открыли дверь и застыли, брезгливо глядя в глубь тёмного помещения. Меньше всего эта комната напоминала жилище нормального человека.
– Есть кто? – спросил большой.
– Ну, что опять? – отозвалась хозяйка.
– Не нукай нам тут! Вставай.
– Шо такое? Не поняла…
– С нами пойдёшь. Вазген говорить будет.
– Да говорили уже. Не было Олеси, не приходила эта сучка с тех пор.
– Ты варежку закрой, зоя! – нежно сказал второй.
– Я не Зоя, я Таня.
– Ты зоя, даже если Таня. Потому что «змея особоядовитая». Врубаешься, кошёлка драная? Быстро встала и пошла за нами!
– А, ну тогда ладно, я переоденусь…
– Не заказывали бальных платьев. Бегом пошла!
***
– … ты мне юлить будешь? Говори, кувыркался с тётками на моей постели? Только правду!
– Вазген, я в прошлом месяце на доме дежурил один день, пацана подменял, – Топотун обречённо развел руками. – И ты же в курсе, у меня понятия есть, я на работе никогда…
– Знаешь этого? – Шония кинул на стол фотографию Рихарда Ланге.
– Первый раз вижу. Вазген, послушай…
– А эту ссыкуху? – положил брачное фото Олеси Макароновой.
– Нет, не знаю, - ещё раз внимательно посмотрел на девушку. – Кто это?
– Ладно…
Чёрт! Где сейчас её искать? Вазген убрал снимки в ящик стола. Или её найти, или мне раствориться.
Сегодня утром начальнику службы безопасности «АКТИВ-банка» позвонили из Одессы и сообщили неприятную новость. На его даче в «Золотых ключах» обнаружены два трупа. Мужчины, ориентировочно пятидесяти с небольшим лет, погибли от сердечной недостаточности, вызванной передозировкой клофелина . Дед троих завалил. Эта сука – ещё двоих. Третья мировая, не иначе...
– Ладно, Топотун, будем считать, что я тебе верю. Если встретишь где девчонку, звони. В открытую не рыпайся. Много гадостей она мне сделала. Сама ещё не знает каких... потому непуганая, скорее всего. Походи по барам, где молодняк тусуется, погляди на Советской… ну, в общем, понаблюдай.
Вазген подошёл к окну.
– И эту не знаешь?
Иван увидел у ворот Седловицкую, которая переминалась с ноги на ногу в окружении кавалеров в чёрном.
– Эту знаю.
– Мамаша её.
– Тогда ясно о ком речь. Ты, Вазген, не думай. Я обиды не держу. Виноват, конечно, но я исправлюсь…
– Всё может быть.
– Докажу.
– Найдёшь девчонку – штуку премии. Скоро женский праздник, наверняка где-то засветится…
ВОСЬМОЕ МАРТА
– Рихард, ну пожалуйста, ты должен выпить бульон...– Олеся Макаронова уже двадцать минут пытается скормить старику маленькую чашку супа с куриной лапшой. – Доктор сказал, что это всё нужно в тебя запихать…
Старику два дня назад стало лучше. Он начал понемногу приходить в себя, но говорить ещё тяжело. Ланге придержал руку девушки.
– Какое число, Олеся?
Девушка взглянула на мобильник.
– Восьмое, Рихард.
Восьмое марта – большой праздник в этой стране. Женщины в такой день расцветают и ждут от мужчин повышенного внимания. Это, конечно, правильно, женщины тут особенно красивы. Жаль, что только не многие знают себе цену. Старик с трудом проглотил ложку теплого бульона. Полина любила духи «Красная Москва». Нужно было накануне ездить в Николаев и переплачивать на толкучке пару рублей, чтобы наутро быть с подарком…