– Ну, давай за женский день, – Сурок поднял рюмку. – С праздником.

Они выпили, потом ещё и ещё. Олеся быстро опьянела. Все серьёзные мысли мигом улетучились из маленькой головы. Язык развязался.

– Так это были не менты? – деланно удивился собеседник.

– Да я ж тебе пятый раз говорю, - Олеся допила сок. – Бандюки реальные. Увезли меня в Одессу и хотели на пароходе переправить за границу.

– Зачем?

– Не знаю. Зачем обычно увозят? В бордель или на запчасти. Я случайно разговор подслушала и сбежала от них… - Поняла, что болтает лишнее, подняла голову.
– Вадим, мне пора…

– Посиди ещё пару минут, сейчас вместе уйдём… - Вадик не знал, что с ней делать.

«Серебряная рыбка» заполнялась народом. Праздничный вечер загнал под крышу замёрзших торговок с рынка. За столами громко говорили, а кое-где уже и пели. Шаркали стулья, звенела посуда, отовсюду слышался привычный дружелюбный мат.

– Где ты сейчас западаешь? База где? Дома?

– Нет, домой нельзя. Мамка злая до сих пор, она меня точно кончит. Я тут в одной хате пристроилась, - внутреннее чувство самосохранения отключало язык, не давая сболтнуть лишнего.

– О-о-о, какие люди и без охраны! – Сурок встал и по очереди обнялся с молодыми парнями. – Это Олеся, – кивнул на девушку, – а это Максим и Жека.

– Я смотрю, у вас тут праздничный ужин. Не помешаем? – спросил тот, которого назвали Жекой.

– Не помешаете, братаны.

– Всё, я домой, - Олеся попыталась встать.

– Нет, так не пойдет, – Максим подозвал официантку и заказал шампанского. – Мы не хотим, чтобы праздник из-за нас заканчивался, – обратился к Макароновой. – Посидите немного с нами, девушка, скоро всем по домам. У нас у всех жёны, матеря. Или матери? Как правильно?

Пили «за женщин-матерей», потом «за женщин-подруг», затем «за хранительниц домашнего очага» и вновь «за подруг». Олеся перестала сопротивляться. Сначала пила по полной, потом половинками. Затем опрокинула пластиковый стакан с шампанским, отодвинула тарелку, положила на стол голову и заснула.

Женский праздник набирал обороты. Немолодые торговки за соседними столами громко кричали песни и вразнобой говорили. У стойки разбили очередной стакан. Посетители требовали счета, но не уходили и продолжали гулять.

– Что-то сильно громкий базар, - Проставнюк поморщился.
– Давайте валить куда-нибудь…

– Куда? – Краснокутский огляделся по сторонам. – Сейчас везде такое гульбище.

– Пойдём ко мне, – Максим достал портмоне и рассчитался с официанткой. – Зацепим по дороге какую-то закусь, водка дома есть.

– А эту? Куда её? Она нетраспо… нетрастро… нетранспортабельная, - Куток уже плохо говорил. – Оставляем тут.

– Ты шо? Мы своих не бросаем, – Сурок встал. – Леська! Поднимайся… уходим.

Девушка не откликнулась.

– Так, Вадик, - Краснокутский взял Олесину сумочку, - ты в магазин за закуской. Мы с Максимом её дотащим. Пусть отоспится в тепле.

Вдвоём поставили её на ноги и, поддерживая с двух сторон, повели к выходу. Макаронова еле перебирала ватными ногами, повиснув на кавалерах. Так прошли три квартала, пересекли центральный проспект и вошли в огромный двор. Прохожие, увидев компанию, отворачивались и делали вид, что не замечают ничего странного.

***

Сурок вошёл в квартиру Максима и наблюдал из коридора через открытую кухонную дверь за неумелой мужской суетой.

– Где эта?

– В спальне дрыхнет, – Краснокутский с кухонным ножом в руке вышел в коридор.
– Не дала раздеть, испугалась, что трахать будут. В куртку вцепилась намертво. Где ты её подобрал?

– Да так, давно знакомы. Ну, что у вас тут?

– Всё в порядке. Селёдка, картошка, помидоры. – Максим хозяйским жестом пригласил за стол. – Стоп! Забыл, старики из деревни прислали, - открыл холодильник и вытащил литровую банку с солёными грибами. – Настоящие рыжики… царская еда. Наливай!

– Лучку туда и маслица.

– Так сойдёт. Время зря теряем.

– За баб! – чокнулись и выпили.

– Все беды от них, – Краснокутский подцепил вилкой колбасу. – Меня, суки, на работе два раза закладывали. Шалавы паскудные.

– Без них никак нельзя, – Максим наполнил рюмки. – Хоть говорят, что кабаки и бабы доведут до цугундера… Давай за них, за неверных…

Выпили. За дверью в коридоре послышалось нетвёрдое шарканье ног и звук сливного бачка.

– Опа, проснулась, – Сурок поставил на стол чистуютарелку. – Макс, я приглашу? Не возражаете, пацаны?