На экране крупным планом лицо Олеси Макароновой - лицо беглянки-клофелинщицы.

Лучше бы ты, девочка, не травила моих старых друзей, а сидела бы сейчас у Селима в Стамбуле, была бы сыта, одета и счастлива… М-да, видать, жребий такой…

– Вазген, - опять отвлекла жена, - там хотят тебя видеть.

Он внутренне напрягся. Без звонка?

В центре столовой первого этажа стояли двое крупных мужчин.

– Здравствуйте. Чем обязан, господа?

– Вазген Анатольевич Шония?

– Так.

– Капитан Сирота, следственное управление. Вам предъявлено обвинение в покушение на убийство гражданина Германии Пауля Ланге. Вот мои документы, а вот постановление об аресте. Собирайтесь.

***

– Собирайтесь, Пауль, поедем, навестим вашего деда. Мамут вошёл в палату и поздоровался с молодым юристом.

– А что, меня уже не надо прятать?

– Нет, мой друг. Организатор вашего похищенияарестован и уже даёт признательные показания в прокуратуре.

– И кто это?

– Кто это?
– Мамут вздохнул. – Это начальник службы безопасности моего банка. Вероятно, он выполнял чей-то заказ. Чей – разберутся следователи. Поверьте, Пауль, у нас профессионалы могут работать не хуже, чем у вас. Если им создать необходимые условия.

– Сергей, - Ланге посмотрел в окно, - а далеко ехать?

– Нет, совсем рядом, через старый город.

– Давайте пройдёмся пешком. Сегодня совсем весна. Хочется подышать воздухом.

– Не вопрос, пешие прогулки вам показаны.

Начало тихой Спасской улицы. Высокие платаны и сохранившаяся архитектура купеческих особняков. Мир домов без стеклопакетов и уродливых брандмауэрных вставок из стекла и бетона. Сергей Мамут и Пауль Ланге пересекли широкую Пушкинскую. Напротив здания прокуратуры увидели толпу в несколько десятков человек.

Молодые люди с плакатами громко скандировали какие-то лозунги.

– Что это? – Пауль остановился.

– Протестный митинг. – Мамут обернулся к спутнику. – В свободных странах люди часто протестуют.

– Чего они хотят? – Ланге беглым взглядом выхватил несколько текстов: «Мажоров на нары!!!», «Педофилам – кастрацию!!!» «Сбор денег в пользу Олеси Макароновой».

Молодой человек с громкоговорителем, поднявшись на скамейку, что-то вещал. Немец прислушался.

«...Если в Украине нет смертной казни, тогда всех насильников Олеси навечно поселить в тюрьме. Жизнь за жизнь!».

– Сергей, что-то случилось с Олесей Макароновой? – Ланге остановился и в упор посмотрел на банкира.

– Что-то случилось… - Мамут вытащил из пачкисигарету. – Несчастье случилось, Пауль…

– Её убили?

– Пытались. Извини, что не сказал об этом сразу. Врачи просили тебя не волновать.

– Что с ней?

– Она в больнице, там хорошие доктора, девушку пробуют вытащить.

– Дед знает?

– Знает. Он уже звонил много раз на твой телефон, мне пришлось с ним поговорить. Пойдёмте, Пауль, отсюда. Не хочется слушать пустую болтовню.

Мамут рассказал спутнику о трагичном происшествии.

– То, что с ней произошло, обрело большой резонанс. Все мировые агентства рассказали об Олесе. Невеста Рихарда Ланге, коллега, стала знаменитой. Сам Президент Украины взял под контроль это дело.

– Может, ей нужна помощь? Я имею в виду лекарства, деньги. На митинге люди деньги собирают…

– Я три дня назад перечислил в ожоговый центр достаточно большую сумму. Ей нужна воля и много везения. Пойдёмте отсюда, в ушах звенит…

Они дошли до людной Советской и пересекли Каштановый сквер. Первый по-настоящему тёплый весенний день. Возле мраморных львов пенсионеры, сдвинув скамейки, хлопали костяшками домино, молодые мамы с колясками беседовали у статуи святого Николая.

– Знаете, Ланге, трагедия этой девушки может серьёзно повлиять на нашу общую миссию.

– Каким образом?

– Мне вчера из Киева позвонила Рита Штольц, с которой я успел подружиться. Знаете, что она сказала?

– …?

– Очень любопытную вещь. Пойдёмте, нам прямо по этой улице до конца.

Внезапно Мамут остановился.

– Можно, я вам подарю сувенир на память о Николаеве?

– Признателен, но мне тогда нужно… как это по-русски… от-да-рить-ся…