Вот какого целомудрия, какой нравственности можно ждать от рабыни!

Касси было не до споров, она ответила молчанием на недвусмысленные советы Ритти. Но пока та говорила, у Касси затеплилась надежда: у неё мелькнула мысль, что, быть может, ей удастся объяснить Ритти, как опасно для неё появление рядом с пен соперницы и как неразумно поэтому с её стороны самой помогать в этом деле. Ведь Ритти не могла желать, чтобы кто-нибудь, вытеснив её, занял то положение, которое, по-видимому, было ей по душе. Она начала думать, что ей, может быть, удастся убедить в этом Ритти и та согласится помочь ей бежать из Спринг-Медоу. И Касси сразу же решилась. Следовало, однако, действовать с большой осторожностью, чтобы, ничем не задевая тщеславия этой женщины, в то же время сыграть на её страхе и тем самым использовать все преимущества создавшегося положения.

Касси принялась шаг за шагом осуществлять это намерение, рисуя дело так, как Ритти, по-видимому, совершенно себе его не представляла.

Сначала Ритти держалась очень самоуверенно, уповая на свою красоту и стараясь показать, что ничего не боится, но вскоре стало ясно, что, несмотря на свой заносчивый тон, она очень обеспокоена. Да и в самом деле, достаточно было посмотреть на Касси, чтобы видеть, какая опасность ей грозит.

Касси рада была увидеть, какое впечатление производят её слова, и в ней с каждой минутой крепла надежда, что ей ещё раз удастся бежать.

Это было жалкое средство, и трудно было думать, что оно поможет. Но что ей оставалось делать? Каким иным путём могла она избежать участи, против которой восставали все её чувства женщины и христианки? Другого выхода не было, и она должна была сделать эту попытку, положившись во всём на волю провидения.

Она объяснила Ритти, каковы её намерения и какая ей нужна помощь. Её новая союзница одобрила её решение. Ну, разумеется, если полковник Мур действительно её отец, то это меняет дело, и притом ведь Касси методистка, а всем известно, что члены этой общины придерживаются очень строгих правил.

Тем не менее, хотя мисс Ритти и готова была приободрить её и восхищаться её планом, она не проявляла ни малейшего желания оказать Касси сколько-нибудь значительную помощь при осуществлении побега. Замысел этот, хоть он как будто и вполне соответствовал интересам Ритти, мог быть раскрыт, и достаточно было полковнику узнать об её участии в этом деле, чтобы она впала в немилость.

Касси предлагала самые разнообразные планы, но у Ритги на всё находились возражения. Она предпочитала вытерпеть что угодно, лишь бы её не заподозрили в том, что она действует наперекор желаниям своего господина. Не придумав ничего, что было бы выполнимо, они решили оттянуть время и объявить полковнику, что Касси очень серьёзно больна. Это, впрочем, едва ли не было правдой: лишь энергия отчаяния помогла Касси преодолеть весь ужас пережитого за последние сутки и остаться на ногах.

Ритти взялась убедить полковника, что ему лучше всего оставить Касси в покое и подождать, пока она хоть немного поправится. Она должна была взять на себя переговоры с ней и уверить полковника Мура, что скоро сумеет убедить Касси согласиться на его предложение.

Всё как будто шло хорошо, но не успели они окончательно обсудить задуманный план действий, как услышали в соседней комнате звук шагов полковника. Ритти бросилась к дверям, и ей удалось уговорить его уйти, не пытаясь увидеться с Касси. Полковник похвалил Ритти за усердие и обещал, что последует её совету. На следующий день произошло событие, которого ни Касси, ни Ритти не могли предвидеть, но которое оказалось благоприятным для их плана: полковнику Муру пришлось по неотложным делам поехать в Балтимору. Перед отъездом полковник заглянул к Ритти. Он строго наказал ей неотступно следить за Касси и сделать всё возможное, чтобы она к его приезду была более сговорчивой.

Это был самый благоприятный момент для побега. Касси быстро обдумала всё, что ей предстояло сделать. Необходимо было прежде всего оградить Ритти от всяких подозрений; это было не менее важно, чем самый побег. К счастью, представлялась возможность разрешить оба вопроса сразу. Было только два способа бежать: через окно или через дверь. Но о побеге через дверь не приходилось думать; ключ хранился у Ритти; предполагалось, что она неотлучно находится в передней комнате и спит там же. Следовательно, нужно было выбраться через окно. Рамы и окнах не поднимались кверху, как обычно в здешних домах, а открывались вовнутрь. Решётчатые ставни были прибиты снаружи к оконнице и, по-видимому, не открывались вовсе. Следовательно, их нужно было сломать или разрезать, а так как они были из соснового дерева, то это не могла составить особого труда.

Ритти принесла два столовых ножа и принялась вместе с Касси разрезать перекладины, хоти и собиралась впоследствии уверить хозяина, что, ничего не подозревая, всё время крепко спала, а Касси между тем вырезала ставни ножом.

В день отъезда полковника к вечеру всё было уже подготовлено, и Касси собиралась бежать, как только наступит подходящий момент. Она условилась с Ритти, что та сообщит о побеге только на следующий день и как можно позже. Это опоздание она должна была объяснить тем, что ей с трудом удалось разыскать управляющего и что она долго колебалась, не будучи вполне уверена, хочет ли полковник посвящать управляющего в эту историю. Во всяком случае, она надеялась, что никакая настоящая погоня не будет предпринята до приезда полковника.

Касси была готова в любую минуту двинуться в путь. Её терзала мысль, что она покидает меня здесь. Но так как Ритти не хотела или не могла ничего сообщить ей обо мне и понимая, что, находясь вдали друг от друга и не имея возможности сноситься между собой, мы никакой поддержки друг другу оказать не сможем, Касси с полным основанием решила, что я не стану возражать, если она изберёт то единственное средство, которое могло спасти её от ужасного насилия.

Ритти из своих запасов уделила ей столько продовольствия, сколько могло понадобиться на несколько дней пути. Стемнело, медлить было нечего; Касси расцеловалась со своей новой подругой; та была, по-видимому, сильно обеспокоена тем, что пускает её одну в такую опасную дорогу. Прощаясь, Ритти отдала беглянке все деньги, которые у неё были. Их было немного, но Касси такое неожиданное великодушие глубоко тронуло.