— Это слишком просто.

— Возможно. — Он взмахнул рукой, показывая тем самым, что хочет сменить тему разговора. — Смотри под ноги, — сказал он, указывая на понижение снежного покрова. — Мы переходим ручей.

— Не вижу тут никакого ручья, — возразила София.

— Ты только что его миновала. Помолчи чуть-чуть, и сама все услышишь.

Ной оказался прав. Замерев на месте и принявшись усиленно прислушиваться, София сумела различить тихую песню водного потока, невидимого под толщей снега.

— Снег начинает подтаивать, — заметил Ной.

— А я начинаю замерзать. Давай пойдем назад. — Оглядев безмолвствующий лес, женщина улыбнулась. — Ты и представить себе не можешь, насколько отличается все это от того, чем я, бывало, занималась после работы.

— В самом деле?

— Во-первых, я практически никогда не приходила домой до наступления темноты. По пути в свою съемную квартиру я обычно забегала в супермаркет за роллмопами.

— Что такое роллмопы?

— Мой обычный ужин — маринованное филе сельди, обернутое вокруг кусочков огурца и подающееся на булочке с луком.

Ной изобразил, что его сейчас стошнит.

— Эй, прекрати. Для меня это была вполне подходящая еда, которую я могла жевать, продолжая работать дома.

— Подожди-ка минутку. Ты приходила домой с работы для того, чтобы продолжить работу?

Женщина содрогнулась от ужаса, вспомнив свое одинокое существование.

— Это помогало мне заполнить время.

— А как ты развлекалась?

— Развлекалась?

— Ну, вечеринки, свидания.

— Тарик — мой друг и коллега — очень любил ходить в клубы. Как это старомодно, да? Но я редко составляла ему компанию. — София рассмеялась. — Слышал когда-нибудь о круговой вечеринке?

— Ты же не говоришь сейчас о том, что обычно происходит в мужской раздевалке, не так ли?

— Ной!

— Просто хотел удостовериться. Это что-то голландское? — Он сделал жест рукой. — Типа, чувак — это же круговая вечеринка!

— Ну, они любят приглашать на подобные мероприятия buitenlander — иностранца. Но, честно признаться, это несколько… Не знаю, как сказать. Как следить за высыханием краски. Все садятся в круг на складных стуль ях, пожимают друг другу руки, пьют чуть теплый чай или кофе с невкусным пирогом, приветствуют тетушек и кузин, бабушек и дедушек, детей и все говорят друг другу, что все gezellig.

— Gezellig?

— Это трудно перевести. Это означает… хороший. Уютный и сердечный, я бы сказала. Ну, понимаешь, gezellig. Круговая вечеринка может продолжаться несколько часов.

— Я уж лучше съем роллмоп.

— Вот именно.

— Но сегодня на ужин спагетти.

— Это приглашение? — поинтересовалась София.

— О да. Так что давай шевели своими gezellig ножками.

Когда они пришли домой, Ной даже не стал делать вид, что накрывает на стол. Вместо этого они с Софией занялись любовью, не в силах противиться овладевшему ими желанию. То, что женщина при этом испытывала — вожделение, похоть, называйте как угодно, — легко пробилось через плотину ее привычной предосторожности. Ной был подобен скрытому под снегом ручью, тайному и невидимому, который оживлял ее. Словно парочка охваченных страстью подростков, Ной и София начали с дивана в гостиной, затем перебрались на кровать и, наконец, в глубокую старомодную ванну.

— Понимаешь ли ты, — много позже спросил Ной, — как сильно я схожу по тебе с ума?

Разговор происходил в его спальне. Уже совсем стемнело, и она одевалась.

— Не имею ни малейшего представления, — ответила она. — Напомни мне.

Ной взялся за край свитера, который она только что надела.

— Я настолько сумасшедший, что готов начать все сначала, — сообщил он, стягивая с Софии кашемировый свитер.

Она почти готова была покориться.

— А не кажется ли тебе странным делать это в том же доме, где твои родители…

Он прервал ее поцелуем.

— Я об этом не думаю. Но мне нравится осознавать, что в этом доме живет любовь. — Он засмеялся, увидев выражение ее лица. — Да-да, я произнес слово на букву «Л»!

Любовь.

София снова надела свитер.

— Не стоит тебе столь легкомысленно бросаться словами.

— А кто сказал, что я так поступаю? Все очень просто — я люблю тебя.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — возразила София, скрестив руки на груди.

— Я знаю, что знаю. Ты все еще пытаешься делать вид, что у нас обычная интрижка, но ты заблуждаешься. Мы уже достаточно долго вместе, чтобы понять, что это нечто большее. Да, все очень ново, неожиданно и внезапно. Но это не означает, что наше чувство нереально. Оно превращается в нечто значимое. Уж поверь мне.

— Ты… слишком торопишься с выводами. — София была так удивлена, что не знала, что еще сказать.

— Ничего подобного. Здесь и сейчас, София Беллами, в эту самую минуту я говорю тебе, что безумно люблю тебя.

Не эти слова хотела она услышать. Когда они сорвались с губ Ноя, женщина тут же подумала, что адвокаты назвали бы это искаженным утверждением, которое могло быть истолковано двояко и противоречило самому себе. Здесь и сейчас… в эту самую минуту.

Ной снова засмеялся.