Шрифт:
– Что они делают, ненормальные?! Они же нас собьют!
– Именно этого они и добиваются, сэр Теплер, – археолог увернулся от очередного импульса. Нет, управление катером было все-таки сделано безукоризненно. Мало на каком летательном аппарате полный дилетант мог бы остаться живым после почти двухминутного обстрела автоматической зенитной системой со спаренными когерентными оптическими трубками.
– Секунду, сэр, – толстяк сильной рукой прижал Рассольникова к креслу, потом качнулся влево, описывая стремительный вираж, выпрямился, стабилизируя полет, откинулся на спинку, задирая нос катера, а потом быстрым движением стукнул по сдвоенной клавише снизу вверх и тут же – сверху вниз.
Ф-фау, ф-фау, – через секунду четыре шара вошли точнехонько в башню и превратили ее верхнюю половину в груду битого кирпича, мирно посыпавшегося вниз.
– Вот и все, сэр, – миллионер отпустил Рассольникова.
На высоте примерно двухсот метров они описали над космодромом широкий круг. Несколько черных воронок на местах ангаров и хранилищ, серый пыльный круг вместо антенны дальнего привода, ровная полоска догорающих скутеров, несколько изломанных полицейских глиссеров, кривой уступ вместо башни управления полетов, раскиданные по всему полу ошметки орбитального челнока…
– Что будем делать, сэр Платон? – задумчиво поинтересовался Вайт.
– Вы видите, сэр Теплер, во-он там, у леска, еще один уцелевший ангар?
– Да, сэр.
– Сейчас подорвем его, сэр, и смываемся отсюда. Мне кажется, на эту планету нам лучше не садиться.
– У меня почему-то создалось точно такое же ощущение, сэр, – согласился Вайт, разворачивая катер на цель.
Внезапно кресла содрогнулись – стрелки индикаторов дружно шарахнулись к границам своих табло, тревожно заморгали лампочки.
– Что случилось, сэр? – толстяк едва не вываливался из кресла, стараясь развернуть их маленький космический корабль. – Он не слушается управления.
Катер еще раз вздрогнул, и часть лампочек погасла вовсе, отчего Атлантида почувствовал себя еще более неуютно, нежели от того, что многие стрелки уползли в красные части своих секторов. Еще одно вздрагивание:
– Кажется, нас все-таки сбили, сэр Теплер.
Белая стена ангара накатилась на лобовой иллюминатор, после чего последовал резкий рывок ремней и полыхнуло пламя.
– Мы разобьемся? – Вайт облизнул враз пересохшие губы.
– Уже нет, – Атлантида расстегнул ремни. – Поздравляю вас, сэр, мы совершили посадку. Надо переждать, пока снаружи погаснет огонь, и можно выходить. Авось, удастся оправдаться. Аварийный катер, непонятное управление, куча неисправностей и всякое такое. Хороший адвокат и готовность компенсировать убытки – глядишь, выкрутимся.
– А мы не сгорим, сэр?
– Ну что вы, сэр Теплер. Катер выдерживает вход в плотные слои атмосферы на космической скорости, ему обычное пламя – что для вас чашечка кофе. Так что, собирайтесь, и будем выходить. Главное – излучайте как можно больше миролюбия. Только не улыбайтесь – могут неправильно понять.
Пламя полыхало за иллюминатором еще минут пятнадцать, после чего резко опало, видимо сожрав все, что только было в ангаре горючего. Пожарников туземцы либо вовсе не стали вызывать, либо установки попали под шальной выстрел и более не существовали в принципе.
– Думаю, пора, сэр, – поднялся со своего люка Атлантида и пошел к посадочному люку. – По углям мы как-нибудь пробежим, не зажаримся. И запомните: никаких угрожающих жестов!
Археолог хлопнул по клавише рядом со створками и первым кинулся в открывшийся проход.
Катер пробил тонкую стену ангара почти над самой землей, так что Рассольникову не составило труда перепрыгнуть невысокий выступ, отделяющий тлеющее содержимое здание от бледно-розовой травы и выпрыгнуть наружу. Метрах в двадцати стояла цепь из полусотни полицейских, нацеливших свои ружья, казалось, прямо ему в лоб.
– Все в порядке, джентльмены, – громко крикнул археолог, высоко поднимая руки над головой. – У меня нет оружия! Я мирный гражданин, не испытывающий к вам никакой вражды! Мне нужна помощь!
В ответ грянул дружный залп.
Глава пятая
Клетка
«– Завтра утром начнем выпускать животных, – сказал я. Я тянул с освобождением животных до последнего момента, то теперь не оставалось никаких оправданий для проволочки.
Первой я решил выпустить тигровую выпь. Ее крыло полностью зажило, и в сочетании с отвратительным характером птицы это избавляло меня от угрызений совести и сомнений в том, сумеет ли она сама позаботиться о себе. Я вытащил выпь из клетки, не обращая внимания на ее громкие протесты, отнес к краю небольшого болота, граничившего с нашим лагерем, и посадил на дерево. Выпь сидела на ветке, пьяно покачиваясь взад-вперед и издавая громкие удивленные крики. Следующим на очереди был Дракула, гололицый ибис. Пока я нес его к болоту, он возбужденно щебетал, но как только я посадил его в высокую траву и пошел прочь, он встревоженно пискнул и бросился за мной. Я снова взял ибиса на руки, отнес его на болото и побежал домой, преследуемый истерическими воплями перепуганной птицы.
После этого я занялся попугаями, которых мне с большим трудом удалось выгнать из клеток. Оказавшись на воле, они расселись на ветках ближайшего дерева и периодически оглашали воздух оглушительными криками. Как раз в этот момент я услышал пронзительное торжествующее чириканье и, обернувшись, увидел, что Дракула возвращается в лагерь. Я схватил его и снова отнес на болото, но тут же обнаружил, что тигровая выпь с решительным видом быстро приближается к лагерю, тяжело перелетая с ветки на ветку. Отогнав обеих птиц к болоту, я начал выгонять из клеток чернолицого ибиса и кариам. Разгоряченный, взволнованный и немало возмущенный тем, что птицы не поддерживают меня в моей трудной деятельности, я вдруг заметил, что попугаи, воспользовавшись случаем, спустились с деревьев и теперь сидят рядком на крышах своих клеток, глядя на меня печальными глазами и дожидаясь, когда я открою дверцы и пущу их домой.
Тем временем Дракула настойчиво пытался проникнуть в свою клетку через проволочную сетку, сквозь которую не удалось бы проскочить и колибри.
– Я бы очень хотел, – злорадно сказал я, – чтобы здесь присутствовал сейчас один из этих слюнтяев.
– Каких слюнтяев?
– Один из этих сентиментальных всезнаек, которые вечно твердят мне, что жестоко запирать бедных диких животных в маленьких деревянных клетках. Хотел бы я показать им, как наши лохматые и пернатые братья при первой же возможности торопятся обрести свободу.
(Джеральд Даррелл, «Под пологом пьяного леса». Издание «Лучшие книги двадцатого века». Земля, Лунный Прииск, 1003 год по галактическому летоисчислению)