А по ту сторону центрального прохода ехал навстречу гибели крупный садовый пыхтун. Это медлительное животное питалось только фруктами, умело отлично маскироваться под пересохший, заплесневелый сук, а будучи обнаруженным, забавно пыхтело, словно обижаясь на нарушение правил игры в прядки. Вот пыхтун оказался над столом – удар ножа, липкий стук падающей в желоб крови, треск ломаемых костей. Чавканье измельчителя. Трос сдвинулся с места, везя на заклание самого обычного пса – крупного бульдога с большой кровоточащей язвой на боку. Бульдог жалобно скулил и перебирал в воздухе передними лапами. Увидев Вайта и Рассольникова он с надеждой дернулся к людям, но смог лишь раскачаться из стороны в сторону.

Атлантида отвернулся и сел спиной к центральному проходу. Теперь он не видел происходящего над столом, но скрыться от звуков все равно не мог: жалобное повизгивание, писк или испуганный вой, глухой удар, шлепанье крови, хруст конечностей, гул измельчителя, поскрипывание двигающегося троса. И опять – удар, шлепанье, хруст, гул. Поскрипывание, удар, шлепанье, хруст, гул. Поскрипывание…

Услышав самую обычную человеческую ругань Вайт и Рассольников вскочили, повернулись и замерли, крепко вцепившись в прутья клетки. Подвешенный к тросу вверх ногами и со связанными за спиной руками, перед ними покачивался полный мужчина, одетый в синие потертые брюки и драную рубаху. Впрочем, драной рубаха могла стать только сейчас, поскольку крюк бедолаги остановился точно у клетки бенгальского крысолова – грациозного хищника, похожего на пантеру, но с головой гиены и ушами слона. Крысолов явно желал разнообразить свое меню – а может, просто играл, просовывая лапу между прутьями и пытаясь затащить к себе столь близкую жертву. Однако на длинных когтях оставались только клочья рубашки, которые хищник внимательно обнюхивал, а потом стряхивал под клетку.

– Слава богу, – вздохнул изодранный человек, когда крюк стронулся с места и подвез его на десяток метров к разделочному столу.

Еще одна остановка – живодер приводил в «товарный вид» пятнистого енота – и вот настала очередь мужчины. Несчастный улыбнулся своему будущему убийце, попытался сказать ему что-то дружелюбное или просто пошутить. Палач поднял нож и принялся неторопливыми движениями распарывать одежду, отбрасывая ее в сторону. Спустя несколько минут мужчина был полностью обнажен. Он сказал что-то еще, неслышное на расстоянии, и закрыл глаза, подставив горло. Мелькнуло лезвие – Платон отвернулся.

– Как они могут вот так… Ни покаяния, ни слова последнего, ни попрощаться с близкими… Просто ножом, и в измельчитель. Будто и не человек вовсе, а фарш магазинный.

– Жители Ершбика не верят, что разумное существо способно на убийство, грабеж или кражу, сэр, – тихо пояснил Атлантида, запоздало разобравшийся в тонкостях местного судопроизводства. – Поэтому виновные в подобных преступлениях признаются судом обычными человекообразными животными. Вы когда-нибудь слышали, чтобы на мясокомбинатах скоту перед забоем предоставлялся священник или разрешалось сделать звонок родственникам?

– У меня появляется желание вступить в орден Защиты Животных, сэр, – неожиданно заявил Вайт.

– Поздновато, сэр, – покачал головой Рассольников. – На суде надо было вступать.

– А я не для отчетности, сэр! – гордо отмахнулся толстяк. – Я на самом деле желаю защищать права наших меньших братьев!

– Какие они все-таки паразиты! – не удержался Атлантида. – В Уголовном Кодексе крупными буквами пишут, что смертная казнь запрещена, а мелкими в Гражданском – что безнадзорные животные отправляются на живодерню! Ненавижу!

– Смотрите, еще один!

На этот раз на тросу болтался лысый и плечистый парень в серебристом рабочем комбинезоне. Перед ним никаких жертв не имелось, так что к разделочному столу он ехал без остановок.

– Уроды! Твари! Безмозглые крысы! – во всю глотку кричал осужденный, с каждой минутой оказываясь все ближе к смерти. Десять метров, пять, метр – вот он уже и над столом.

– Не прикасайся ко мне, выродок! Ублюдок! – Парень изловчился и плюнул живодеру в лицо.

– Как хочешь, – послышался спокойный голос палача. Он слегка подпрыгнул и ударил тяжелым разделочным ножом по ногам обреченного. Жертва упала на стол и ногами вперед покатилась в измельчитель. Послышалось знакомое чавканье – глаза парня выпучились, от боли он не мог даже кричать, а лишь тихонько сипел.

– Однако с живодером нужно дружить, – сглотнул Теплер Вайт.

– Вот только боюсь что там, – Атлантида кивнул в сторону стола, – рассказывать анекдоты я не смогу.

– Хоть пару добрых слов сказать, – предположил миллионер. – Поинтересоваться, как семья, как дети. Пожелать здоровья… А еще лучше – изловчиться, да и треснуть его лбом в переносицу. Если повезет, то хрящи сломать можно.

Тем временем трос подвез к разделочному столу мартышечного вампира. Похоже, рабочий день живодера подходил к концу.

– Скоро кормить будут, сэр, – тоскливо вздохнул миллионер. – Интересно, почему нас одной травой потчуют? Ведь Homo sapiens – хищник?

– Хотите, чтобы нам подкинули какую-нибудь крысу, сэр Теплер? – криво усмехнулся археолог. – Ведь хищникам свои жертвы положено умерщвлять самолично, и тут же пожирать, упиваясь ароматом парной крови. Нет уж, вы как знаете, а я лучше фруктиков пожую.

– От этих синих бананов сытости никакой, сэр, – пожаловался Вайт. – Набивай брюхо, не набивай, все равно есть охота.