Твердую. Прочную. Холодную. Согревающую душу.

Разумеется, мне вовсе не обязательно пользоваться оружием, чтобы убить психиатра. Я могла бы прикончить Эвелин одной только магией Камня. Могла бы прибегнуть к силе стихии, текущей по моим венам. Могла бы проникнуть в образовывающую здание массу гранита и обрушить ее на голову Эвелин. Ведь пользоваться даром мне легче, чем дышать.

Можно назвать это профессиональной гордостью: я никогда не убивала с помощью магии, пока в этом не было особой нужды, пока не оставалось иного способа выполнить работу. Это было бы слишком просто. Но, что более важно — магию могли вычислить. Особенно элементальную магию. И если бы я начала обрушивать здания на людей и расплющивать головы кирпичами, полиция и кое-кто похуже непременно взяли бы меня на заметку и проявили бы недюжинный интерес к моей персоне. За годы работы я нажила много врагов и жива до сих пор лишь потому, что стараюсь держаться в тени.

Заползая внутрь и выбираясь наружу так же незаметно, как мой тезка.

Кроме того, есть масса способов заставить человека испустить дух. Причем безо всякой магии.

— Паук, — алые губы Эвелин дрогнули, и она позволила себе легкую усмешку. — Будто у такой как ты может быть что-то общее с таким как он. С самым опасным наемным убийцей на Юге.

— Восточнее Миссисипи, — поправила я в очередной раз. — И я, безусловно, Паук. Вообще-то, я собираюсь убить вас, Эвелин. Через плюс-минус три минуты, отсчет пошел.

Возможно, причина крылась в невозмутимом взгляде моих серых глаз — твердом и решительном. Возможно, в совершенно будничном голосе. Как бы там ни было, смех оборвался и замер в горле Эвелин, как загнанный зверь, угодивший в капкан. Самой Эвелин тоже недолго осталось.

Я встала и вскинула руки над головой, чтобы заточка удобнее легла в ладони. Белая больничная футболка с длинными рукавами приподнялась над поясом пижамных штанов, оголив мой плоский живот. Верзила-санитар облизал губы, уставившись на мою промежность. Смотрите-ка, мертвец зашевелился.

— Довольно обо мне, — сказала я, снова опускаясь на стул. — Поговорим о вас, Эвелин.

Она покачала головой.

— Джин, ты ведь знаешь, это против правил. Лечащий врач не имеет права обсуждать с пациентами свою личную жизнь.

— Почему? Вы несколько дней задавали мне вопросы. Хотели, чтобы я рассказала о своем прошлом. Поведала о своих чувствах. Осознала тот факт, что холодна и равнодушна. Круто изменилась, одним словом. Кроме того, вы тесно общались с Рики Джорданом.

Глаза Эвелин расширились за стеклами очков.

— Откуда... откуда тебе известно это имя?

Я будто не услышала вопроса.

— Рики Роберт Джордан. Семнадцать лет. Элементал Воздуха с серьезным биполярным расстройством. Милое, но, судя по всему, сбившееся с пути дитя. Вам на самом деле не следовало связываться с ним, Эвелин.

Психиатр так сжала длинную золотую ручку, что от напряжения пальцы хрустнули в суставах. Санитар нахмурился. Его взгляд перескакивал с меня на Эвелин, будто мы с ней играли в словесный теннис. Джексон и три других пациента, запертые в закоулках помутненного сознания, сидели возле меня — пускали слюни, издавали булькающие звуки и бормотали что-то нечленораздельное.

— Поправочка, — продолжила я. — Вам не следовало превращать Рики в свою игрушку из психушки. Вы, верно, не на шутку испугались, когда до парня наконец дошло, что вы не бросите мужа ради него? Он пригрозил, что расскажет родителям, как вы соблазнили его, да? Соблазнили так же, как и всех остальных привлекательных подростков — своих пациентов. Поэтому вы напичкали его галлюциногенами и отправили домой, к родителям?

Эвелин часто и тяжело дышала. Пульсирующая жилка на ее шее трепетала, как нежные крылья колибри.

Я наклонилась, перехватывая ее испуганный взгляд.

— Мамочке и папочке Джордана не понравилось ни то, что у Рики случился психотический срыв, ни то, что он повесился в собственной гардеробной. Но в предсмертной записке он написал, что не может жить без вас, Эвелин.

Обычно я не разыгрывала такой спектакль. Слишком избито. Если бы я придерживалась нормального порядка действий, то проникла бы в психиатрическую клинику, убила Эвелин и слиняла прежде, чем обнаружат ее тело. Но Эвелин Эдвардс должна точно знать, за что умрет — таково одно из условий этого задания. Выполню его и получу полмиллиона долларов сверху.

— Вот почему я здесь. Вот почему вы умрете. Не с тем трахались, Эвелин.

— Охрана! — завопила доктор.

Последнее слово в ее жизни. Я резко взмахнула рукой, заточка сверкнула в воздухе, пролетела через всю комнату и вонзилась в горло Эвелин, пробив трахею. Бинго. Крик перешел в свистящий хрип. Эвелин сползла с пластикового стула и повалилась на пол. Обхватив рукой заточку, она выдернула ее из горла. Кровь потекла по ковровому покрытию, образуя затейливые узоры, похожие на абстракции Роршаха [1] . Глупый поступок. Оставь Эвелин все как есть, прожила бы лишнюю минуту. Санитар чертыхнулся и бросился на меня, но я оказалась проворнее.