Нина молчала. Жизнь, полная ошибок…

— А… что же мне теперь делать? — наконец с трудом прошептала она.

— Денег для возвращения задатка, как я понимаю, у вас нет, — печально сказал следователь.

Нина кивнула.

— Есть у меня один юрист по жилищным вопросам. Тетка классная. Она бы вам точно помогла, да в отпуске она… А ваши покупатели не согласятся на отсрочку?

Нина вспомнила Полину и покачала головой.

— Спасительница, — пробормотал Максим Петрович, — ну как же вы так? Как мне вас теперь спасти? Не хотелось бы оставаться неблагодарным… Не люблю. При чем тут брат какого-то там бывшего одноклассника? Доверчивая вы, прямо беда… А я ведь тут кое-что для вас нашел…

Нина подняла голову.

— О Борьке?

— О нем. Об этом вашем Борьке. — Следователь хитро прищурился. — Пришлось повозиться… Да это ерунда! Чтобы вас не томить да не морочить вам голову ненужными сейчас подробностями, скажу кратко: те люди в номере Акселевича были связаны с некой девицей по имени Вероника и ее близким знакомым по имени Филипп. Они вам, думаю, известны? Остальное — дело следствия. Оно займется и некоторыми бывшими приятелями погибшего, ныне живущими за рубежом.

Нина вышла из кабинета Максима Петровича подавленная, еле переставляя ноги. На каждого Дон Жуана всегда находится свой Командор… Но при чем тут Филипп?… И еще эта Вероника?…

В метро вдруг резко остановился эскалатор. Но в микрофон пообещали вскоре запустить опять. Ленивый народ нехотя поплелся наверх самостоятельно. Дежурный дедушка оказался весельчаком и радостно закричал в микрофон всем находившимся на эскалаторе:

— Внимание! Приготовимся, соберемся, эскалатор запускается! — Он нажал включение. — Полный вперед! Господа, а вам для чего головы выданы? Чтобы думать! Вот и думайте, как правильно сходить с эскалатора, а не тащить сумки за собой! И полы пальто подберите. Проходим по левой стороночке! По левой, господа, не путайте! Вежливо проходим, не толкаемся.

И Нину впервые в жизни охватил страх толпы. Нина боялась людей, шарахалась от них в ужасе, в панике прижималась к углам.

— Толпа — это объединение всяких людей, и хороших тоже, но выражающая только слабость и жестокость человеческой природы, — не раз говаривал Борис. — И каждый настойчиво стремится выделиться из толпы. Кто чем может, даже хамством. Поэтому толпа почти всегда очень опасна, а одиночество все-таки лучше, чем дурная компания.

Какой-то мужик рядом с Ниной флегматично произнес:

— Вот, перестройка уже кончилась, а въехать в метро на лошади все еще нельзя!

И Нина вспомнила вдруг, вроде ни к селу ни к городу, одну из Борькиных любимых песен: «Ты их лепишь грубовато, ты их любишь маловато, ты одна и виновата, и никто не виноват…»

Филипп дать взаймы денег на выплату задатка, конечно, отказался.

— Нет у меня ничего, — сказал он. — Ремонт делал недавно, все подчистую снял с депозита. Только ты напрасно не веришь Игорю. Он не может обмануть. Кто там тебе что проверял… Глупости все это! Документы чистые. Можешь переезжать.

— Сволочь! Негодяй! Подонок! — закричала Марианна, узнав обо всем. — Олег тут прямо неистовствует. Мы дадим тебе денег! Сколько нужно? И не торопись возвращать! Отдашь, когда сумеешь.

— Я тоже могу дать, — сказала Дуся. — И я приеду к тебе, когда ты будешь передавать деньги риелтору покупателей. Я выясняла: при передаче денег обязательно нужны свидетели, а то потом еще скажут, что ты ничего не отдала.

— Но мне должны вернуть сам договор о задатке, — объяснила Нина.

— Одно другого не исключает, — монотонно отозвалась Дуся. — А Марьяшка уже звонила Фильке.

Звонок, конечно, был совершенно бесполезный.

— Белый, — мрачно сказала Марианна, — а ты, оказывается, законченный мерзавец. Да ты должен был Нинке не одолжить всю эту сумму, а просто дать эти деньги! Вы же ее обманули, нагрели! Ты — крупный рекламный деятель, у тебя свое агентство, а сколько ныне стоит реклама, знают все! И это у тебя нет денег?! Кому ты лапшу на уши вешаешь, подлюга?! Ты купил себе джип, когда ни у кого из твоих знакомых никаких машин нет и быть не может.

Филипп сразу накалился и озлобился:

— Не лезь не в свое дело!

— А почему это оно не мое?! — истерически завизжала Марианна. — Почему?! Оно как раз очень мое! Вот и Олег так считает. Он тут возле сидит и просит передать тебе, что ты сволочь!

— Спасибо за комплимент. А потому оно не твое, что не тебе рассуждать о высоких материях!

— Высоких материй нет. Материя — она всегда низкая! — безапелляционно объявила Марьяшка. — И никогда и ничто материальное не может изменить человека в лучшую сторону.

— Люби ближнего, как самого себя — но не больше! — проскрипел Беляникин.