— Родители Бориса хотят с тобой помириться, — сказал он. — И Алла тоже. Они просили меня тебе позвонить и пригласить к ним. Они тебя ждут.

Нина вспомнила грубый ветер, хозяйничающий над Николо-Архангельским, белого, словно усмехающегося Борьку в гробу, Леонида, старательно отводящего глаза…

— С чего бы это? — холодно спросила Нина. — А меня они спросили, хочу ли я прийти к ним?

— Ну, вот я и спрашиваю, — неловко отозвался Филипп.

— Поздно, Филя. — Нина понимала, что надо простить, но ничего с собой поделать не могла. — Слишком поздно… Почему-то в жизни очень многое происходит с чудовищным опозданием. Нет чтобы все случалось вовремя, когда этого ждешь, на это надеешься…

— Но Алла просила тебе передать, — не сдавался Филипп, — что очень хочет тебя видеть. Ты подумай, не рви так сразу…

— А они думали, когда рвали так сразу?! Я тоже хотела их всех видеть, особенно Алексея Демьяновича, но перехотела! Пережила и забыла!

— Они просят прощения…

— Да?! — взорвалась Нина. — Они просят?! А ты, Филя, как бы сам поступил на моем месте? Только честно!

— Я… — Филипп замялся.

— Да, ты! Именно ты!

— Нина, — пробормотал Филипп, — видишь ли… У меня была когда-то любовь по имени Вероника… Я познакомил ее с Борькой… И он увел ее у меня…

Нина сжалась.

— И у тебя тоже… Нет, это невозможно слышать…

Филипп невесело засмеялся:

— Человек таков, каков он есть. И никому не стоит оправдываться ни перед друзьями, ни перед врагами. Настоящие друзья примут и поймут нас такими, какие мы есть, а враги все равно нам не поверят. И еще существует среднее арифметическое. Например: один съел два пирожка, второй — ни одного. Но в среднем каждый по одному. Хотя применимо не к любой ситуации…

— Как вы мне надоели, философы доморощенные! — закричала Нина, совершенно забыв в эту минуту о погибшем сыне Филиппа. — Как вы мне опротивели! Все-то вы можете объяснить, подо все пытаетесь подвести какую-нибудь теорию, все пробуете понять, вычислить, оправдать! А жизнь необъяснима! И нужно просто принимать ее такой, какая она есть! Вот ты говоришь о людях… Но эти рассуждения никому не нужны! Они мелки и бездарны! Примитивны, высосаны из пальца!

— Что мне передать Алле? — спросил Филипп. Нина положила трубку.

Дела дома шли все хуже и хуже. Бабушка была совсем плоха, матери становилось все труднее работать, и она всерьез подумывала о заслуженном отдыхе, оплачиваемом, правда, совсем не по заслугам. Но жить втроем на Нинину зарплату и две пенсии? Шуруповы и так еле-еле сводили концы с концами.

Ну просто совсем с концами, часто думала Нина.

Она пыталась найти выход из создавшегося положения. И ей его сразу, не сговариваясь, — а они вообще не разговаривали, так как друг друга терпеть не могли, — подсказали Марьяшка и Дуся.

— Разменяй квартиру на две и сдавай одну, — сказала Дуся.

— Продай квартиру и купи поменьше. Деньги положи в банк под большие проценты, — посоветовала Марьяшка. — Тебе поможет Филька, у него двоюродный брат — риелтор.

И Нина призадумалась. А потом поговорила с матерью.

— Мама, — неуверенно начала она, — у нас довольно большая квартира, с приличной кухней, холлом, и потолки высокие. Хороший дом и район неплохой… Почему бы нам не продать ее и не купить поменьше и подальше? Например, в Ясеневе. Или где-нибудь на севере Москвы: в Свиблове, на Планерной… Там тоже есть приличные дома. А мы получим разницу.

— Ты веришь банкам? — спросила практичная Тамара Дмитриевна.

Нина вздохнула:

— Нет, конечно. Кто же им теперь верит? Положим в обычный «Банк России». Главное — получить деньги…

— Все сбережения имеют свойство когда-то кончаться, — справедливо заметила мать. — А что дальше? Живем ведь среди акул…

Но эта идея запала Нине в голову, почему-то показалась интересной, самым лучшим выходом из положения. Действительно, многие сейчас так делают: продают, покупают, сдают. У них в подъезде сразу три семьи сдавали свои квартиры. Одни соседи жили круглый год на даче, вторые — за рубежом, третьи — вообще неизвестно где. И все получали неплохие деньги за сданное жилье.

— А ты видела квартиры, которые сдавали? — спросила мать. — Они выглядят так, как будто по ним Мамай войной прошел. И какие еще жильцы попадутся, неизвестно. Нет, лучше с ними не связываться.

— Тогда давай просто купим другую квартиру, поменьше, — согласилась Нина и посмотрела в сторону бабушкиной комнаты.

Мать поняла ее взгляд.

— Мне поможет Филипп, — быстро добавила Нина.

Так в квартире Шуруповых появился двоюродный брат Беляникина Игорь Томилин.

Настырную Дусю пришлось все-таки взять с собой к следователю, хотя Нина всячески сопротивлялась, тщетно пытаясь убедить Дусю, что прокуратура — не музей и ходить туда группами, как на экскурсию, не стоит. Дуся все равно продолжала приставать и ныть, и Нина наконец сдалась.

Увидев двоих визитерш, Максим Петрович моментально скис.

— А это кто, Нина Львовна, дорогая? — хмуро спросил он.

Дуся не дала Нине ответить.

— Мы обе — бывшие одноклассницы Бориса, — живо заговорила она. — Мы дружили…

Следователь выразительно мрачно хмыкнул и недоуменно обвел Дусю взглядом, что несложно сделать было при ее крохотных габаритах.

— И я вас уверяю, что его убили!

— Премного вам благодарен за внимание и любезность, но не надо меня ни в чем уверять! — рявкнул следователь. — Кроме того, ни у одного из ваших приятелей и бывших одноклассников, равно как и у всех остальных, нет стопроцентного алиби! Это что же теперь, всех подозревать и перебирать?!