— А перед работой ты можешь туда ходить?

Он покачал головой и твердо ответил:

— Нет. У меня нет времени. Я думаю, мы на грани прорыва.

— Это грандиозно! — искренне воскликнула Тэсс.

— Да, — без энтузиазма подтвердил Джо.

Он сам с удивлением обнаружил, что после стольких усилий он не способен реагировать адекватно.

Пару секунд они молчали; слышался лишь шум прибоя. Наконец Тэсс задала простой вопрос:

— Как тебе живется без Эммы?

Он взглянул на нее; впадины его некогда полных щек состарили Джо на несколько лет.

— Я не знаю, — сказал он со вздохом. — Я не знаю, что понимать под словом «жизнь». — Он сглотнул слюну. — Трудно ухаживать одному за Джексоном.

— Где он сейчас?

— У моих родителей.

Тэсс помнила родителей Джо по Эмминым похоронам: сгорбленного мужчину, с плохо выбритым лицом и отвисшим вторым подбородком, под руку с женщиной с покатыми плечами в неуместной цветастой шляпке. «Не испугался ли Джексон при встрече с ними?» — подумала она.

— Трудно с ним не потому, что это отнимает время и утомительно. Трудно потому, что, воспитывая ребенка, ежедневно приходится принимать сотню решений: важных и не очень. Теперь мне приходится принимать все эти решения самому — и надеяться, что Эмма бы их одобрила. — Тэсс улыбнулась, прощая его за сентиментальность. Он улыбнулся в ответ. — Господи, сколько времени мы проводили в спорах по поводу этих решений.

Он откинулся на спинку стула и начал раскачиваться на нем, отталкиваясь от темного деревянного стола.

— Ты так много не знаешь, — сказал он. — О смерти. О том, как сильно это влияет на тебя. Как… Я думал, оно будет постепенным. Мое возвращение к жизни. Думал, сначала мне будет плохо, а со временем станет лучше. А теперь — теперь я просто чувствую, что Эммы больше нет. Знаешь, вчера я был в Барселоне, пошел посмотреть на собор Саграда Фамилия — ты знаешь, кафедральный собор Гауди, тающий… И после этого мне захотелось позвонить ей и рассказать о нем. Просто рассказать ей, какой он красивый.

Он остановился, его брови превратились в перевернутую букву «М», как у ребенка, серьезно о чем-то задумавшегося.

— Я с ней все время разговариваю. Потому что мои мысли не имеют для меня никакого значения, если я не знаю, что она думает по этому поводу.

— Джо, а ты не хотел бы с кем-нибудь встречаться? Или… — она поколебалась, но затем ее прямота взяла верх, — ты боишься, что ей бы это не понравилось?

Он покачал головой.

— Я думал об этом.

— Хорошо. Хотя… — Тэсс втянула в себя воздух сквозь сжатые зубы, — это тяжелая ноша.

— О чем ты?

— Встречаться с тем, кто похоронил свою жену. У меня однажды чуть не случился роман с одним вдовцом.

— Правда?

— Да. Пятидесятилетний любитель вина. Приятной наружности, похож чем-то на Роберта Килрой-Силка. Но, ты знаешь, я — как большинство женщин — как большинство людей — люблю иметь преимущества перед бывшими спутницами своих любовников. Приятно иметь возможность превратить их в пыль, если того захочется. — Она тряхнула волосами. — Смерть выводит их за пределы досягаемости. Далеко за пределы.

Тэсс улыбнулась, надеясь, что ее слова не показались Джо слишком резкими.

— Шарлин предложила мне, чтобы я… — Джо сделал паузу и посмотрел на Тэсс.

Она вопросительно подняла брови.

— …приехал сюда и встретился со мной?

— Да.

— Гм. — Тэсс гадала про себя, в каких именно выражениях Шарлин подала ему эту идею: «Вам нужно найти способ загладить чувство вины». Или: «Примите реальность того, что случилось той ночью». Наверняка что-нибудь типа этого. — Стоимость билета удерживается из ее гонорара?

— Нет, — ответил Джо улыбаясь. — Она посчитала, что в любом случае каникулы мне не повредят.

Принесли его десерт и ее кофе. Он воткнул ложку в сахарную коричневую корочку: она покрылась трещинами в виде треугольника.

— Мне следовало бы прийти поговорить с тобой раньше — когда ты еще была в Лондоне, — но я…

— У тебя не хватило духу, — прозаично закончила Тэсс. — Это понятно. — Она высыпала в чашку содержимое лилового пакетика «Свит-н-Лос». — И что теперь ты должен сказать?