Шрифт:
Это было тяжелое решение, но Джо убедил Эмму его принять, и ради Сильвии, и ради себя самих; Эмма не имела возможности присматривать за ребенком и за своей матерью одновременно, как бы сильно она ни ценила семейные узы.
— Так… еще всего пару вопросов, миссис О’Коннелл, — сказала миссис Эндрюс, бледная женщина с парой неудачно разместившихся на носу родинок. — Сможете ли вы мне сказать… кто сейчас премьер-министр?
Сильвия нахмурилась и наклонилась вперед, опершись руками о колени.
— О-о. Этого я должна знать. Я действительно должна. Не подсказывайте…
Никто и не подсказывал. Установилась тишина.
— О’кей, — сказал мистер Панджиит, — а что насчет… дайте подумать. А! Член королевской семьи, трагически погибший недавно в автомобильной катастрофе. Вы знаете, кто это?
Сильвия снова нахмурилась и почесала в затылке.
— Король Эдвард?
— Нет…
Она ахнула.
— Ну, конечно, нет! Он ведь не умер, так? Он всего лишь отрекся. — Она засмеялась. — Не знаю, что на меня нашло.
Мистер Панджиит снисходительно улыбнулся.
— Давайте еще раз, миссис О’Коннелл. Какой сейчас год?
— О, вот это я знаю. Тысяча девятьсот… какой-то, не так ли?
— Так…
Джо посмотрел на сосредоточенный профиль Сильвии. В ней еще сохранилась красота, подумал он. Иногда болезнь Альцгеймера, словно возвращая ей невинность, делала ее моложе.
Лицо мистера Панджиита за очками в тяжелой черной оправе излучало дружелюбие.
— Нет, вылетело.
Мистер Панджиит глубокомысленно кивнул.
— Тысяча девятьсот девяносто седьмой, миссис О’Коннелл, — сказал он, приходя на помощь.
— Да, ну конечно же!
— Я смотрю, ваш брат еще жив, миссис О’Коннелл? — спросила миссис Эндрюс.
— Джерри! О да. Здоров, как пара старых резиновых сапог!
Джо перегнулся через стол; интервьюеры наклонили к нему головы.
— Умер в восемьдесят третьем. Того, что еще жив, зовут Денис… — прошептал он.
Миссис Эндрюс, проворчав, повернулась к Сильвии:
— Хорошо, хорошо. Угу… посмотрим… — она пошелестела страницами. — Ваш пес. Как он поживает?
— О, я не знаю. Борис! Борис!
— Правильно. Хорошо, я думаю достаточно.
Мистер Панджиит сделал еще пару записей. Появилось ощущение, что беседа подходит к концу, дело сделано.
— Итак… — сказала Эмма, глядя вниз, — в каком месте, вы полагаете, моя мама должна… разместиться?
Он перестал писать и обозначил слабую обнадеживающую улыбку.
— Ну, это пока неизвестно. Мы отошлем ее историю, ее рассмотрят в течение дней десяти… — он полистал листки настольного календаря перед собой, — да, и числа восемнадцатого или девятнадцатого мы сможем порекомендовать что-нибудь подходящее.
— Может, ее пожелания тоже должны учитываться? — поднимая глаза, спросила Эмма немного вызывающе.
Мистер Панджиит опешил:
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, почему бы не спросить мою мать, где бы она хотела провести… — тут она запнулась, — …следующие несколько лет жизни.
Мистер Панджиит и миссис Эндрюс переглянулись.
— Конечно. Почему бы нет, — сказала наконец миссис Эндрюс. — Миссис О’Коннелл.
Взгляд Сильвии оторвался от созерцания чего-то в воздухе. Она вежливо улыбнулась.
— У вас есть какие-нибудь особые пожелания к дому попечения? Куда бы вы хотели, чтобы вас поместили?
Сильвия положила палец в рот.
— Мы имеем в виду, — продолжил мистер Панджиит, — какие-нибудь специальные требования, какой-нибудь особый вид деятельности, такого рода вещи?
— Я бы очень хотела поехать куда-нибудь… — сказала Сильвия наконец, все еще держа палец во рту, затем резко выбросила его вперед, — где устраивают много викторин.
ВИК
В тот выходной Вик сделал нечто, чего он не делал до этого никогда. Он выехал на своем мотороллере, купил драпировку и портьеры и обил ими всю квартиру. Он приобрел несколько свечей-ночников для спальни и несколько китайских фонариков для большой комнаты, которые развесил между гитарами. В центре комнаты он поставил единственный в квартире стол, накрыв его красной материей. Вик воткнул свечу в горлышко бутылки, немного поколебавшись, стоит ли ему спалить предварительно несколько свечей на ней, чтобы создать эффект бьющего воскового фонтана, как это часто делают в бистро; положил ножи и вилки и заказал еду из китайского ресторана с доставкой к десяти часам. Впрочем, одна вещь, которую ему действительно стоило сделать — купить несколько хлопчатобумажных простыней, — ему даже в голову не пришла; по счастью, эта мысль пришла в голову Эмме.