— Впервые слышу, — хмуро поправил Адуев, все еще обижаясь на Шихина за утиное разоблачение.

— Никогда ничего не слышал о «Хеопсе», — сказал Федулов, шлепнув резиновыми сапогами друг о дружку.

— Была такая, — кивнул Монастырский.

— И я знал об этой организации, — солидно кивнул Игореша. — Я, правда, не знал ее целей, программы, но что такая есть, что Митя в ее активе, знал. Да он сам о ней и говорил, предлагал вступить и просил трояк. Я решил, что трояк ему нужен на бутылку, и от вступления отказался. Еще как-то Селена рассказывала. Наверно, еще кто-то из наших знал...

— Что значит, кто-то?! — возмутился Вовушка. — Да я казначей этой организации! На мне до сих пор висят не то пятнадцать, не то семнадцать рублей из общей кассы!

— А я должен в кассу шесть рублей, — улыбнулся Анфертьев.

— В анонимке утверждается, что Шихин является организатором тайного сборища под названием «Хеопс». Митька, ты признаешь свою вину?

— Значит, дело в этом, — проговорил Шихин растерянно. — Дела... А ты, Илья, разве не знаешь о нашем «Хеопсе»?

— Я-то знаю, я все знаю, но не обо мне речь. Ты признаешь свою вину?

— Да какая вина...

— Цель организации? — потребовал ответа Ошеверов.

— И цели-то никакой не было, — Шихин все никак не мог проникнуться важностью ошеверовского допроса. — Как-то мы купили двухлитровую бутыль болгарского красного... Не то «Мельника», не то «Гамзы»...

— "Гамза", — подсказал Вовушка.

— Так вот, купив два литра «Гамзы» и выпив оные, поспорили — кто за год больше километров намотает по нашей необъятной родине, — Шихин беспомощно улыбнулся, — такая вот блажь нам в голову ударила. Если бы выпили чего другого, другой была бы и блажь... Учредили премии за пребывание в самой северной точке, в самой южной, кто дальше других на восток сумеет пробиться... Решили за все очки начислять, а в конце года подвести итоги... Да, договорились ежемесячно по трешке сбрасываться — победителя чествовать... Но ничего не получилось, лопнул «Хеопс». Вовушка в Попасное к родственникам съездил, а я в Москву за пишущей машинкой... Вот и все наши достижения. Тот женился, тот три месяца трояки не вносил, а сразу десятку отдать не смог... И «Хеопс» бесславно прекратил свое существование. Так мы ни разу и не собрались, чтобы победителя поздравить, да и победителя не выявили... Потрепались и все.

— Все равно дурак! — сурово сказал Ошеверов. — Разве можно в наше время создавать тайные организации?!

— Да не было никакой организации! — воскликнул Вовушка.

— А зачем было называть ваш сговор так угрожающе — «Хеопс»? Назвали бы попроще... Калинка, например, малинка... А между тем, в доносе, — Ошеверов подошел к стулу, на котором висел пиджак, и, наклонившись, сунул руку во внутренний карман. И замер, изогнувшись в неловкой позе. Рука его быстро нырнула во второй карман. Потом он суматошно обшарил наружные карманы, ощупал себя — не хрустнет ли бумага.

Конверта нигде не было.

Ошеверов молча осмотрел всех, и недоумение на его лице постепенно сменялось подозрительностью.

— Что случилось? — спросил Шихин.

— Кто-то спер, — Ошеверов распрямился, и нимб над его головой вспыхнул особенно ярко. — Анонимку кто-то спер. Когда ужинали — была на месте. Я показал вам конверт и опять положил в карман. Теперь его там нет. Когда же он изловчился?

— Кто «он»? — уточнил Анфертьев.

— Анонимщик. Это могло произойти, когда мы после ужина разбрелись... Кто-то пошел в дом, кто-то спустился в сад... Как раз и дождь поутих... Митька с Костей полезли на чердак... И на террасе никого не осталось... Да-да-да! — зачастил Ошеверов, пытаясь поточнее восстановить события.

— А анонимка-то была? — улыбнулся Игореша.

— Была! — ответила Селена. — Мы вместе с Ильей получали ее в окошке до востребования.

— И ты держала ее в руках?

— Нет, но мне Илья зачитывал из нее...

— Признайся, Илья, что все это ты придумал! — захохотала Федулова.

— Так, — проговорил Ошеверов врастяжку... — Так... Этого я не учел. Жаль. Четко сработано... Ну что ж, будем обыскивать всех но очереди?

— Идея безнравственная, но, кажется, необходимая, — заметил Игореша.

— А вы знаете, становится интересно! — Федулова в возбуждении оттянула резинку и звонко щелкнула по мягкому животу. — Поначалу я даже заскучала, а теперь вижу, что все всерьез получается!

— Честно говоря, у меня мелькнула шальная мыслишка, что кто-то написал анонимку сгоряча — чего не бывает... А теперь вижу, что дело мы имеем с человеком последовательным... В хорошие ты лапы попал, Митя, — Ошеверов сочувствующе покрутил головой.

— Я знаю, — Шихин беззаботно махнул рукой. — Но если он сумел вынуть письмо из твоего пиджака, то наверняка смог и избавиться от него. Не держать же при себе...

— А как он избавится от письма?

— Да ну тебя! Зароет в землю, перебросит через забор, сунет в листву, в щель какую-нибудь, в туалет...

— Вообще-то да, вообще-то да, — пробормотал Ошеверов и вдруг взъярился. — Ну?! Признавайтесь, кто взял? Ну? Не то я сейчас знаете что сделаю, — он в бессилии обернулся вокруг, словно прикидывая, с кого начать.

Шихин еще раз взглянул на каждого — неужели ничто не вздрогнет в нем, ничто не вскрикнет от горя и необратимости... Нет, не заныло, не взвыло безутешно, не накатила волна печали. Он посмотрел на свои босые ноги с прилипшими иголками и листьями, пошевелил пальцами, усмехнулся пришедшему пониманию и спокойствию.