Странный ниндзя снова подхватил конец веревки и бросился к балкону Джульетты. И вдруг Йона увидел, что Эми с Дэном забрались на сцену и собираются спрятаться за кулисами. Но тут и они увидели Йону и от неожиданности встали как вкопанные.

«Мама говорила, что они доверяют мне, но это не так, — с горечью подумал он. — И вот теперь, по милости судьбы, я снова на сцене и у всего мира как на ладони…»

Йона поднял глаза и увидел перед собой зал. Никогда в жизни он не испытывал страха перед сценой. Напротив, тысячи и тысячи зрительских глаз только успокаивали его, вселяли в него уверенность.

О, как же они нужны ему теперь, его поклонники, его миллионы и миллионы поклонников. Но почитатели великого Шекспира, пришедшие на «Ромео и Джульетту», мягко говоря, не совсем его аудитория. Но что, если они тоже… Но нет… Зал постепенно наполнялся шумом, со всех сторон доносились выкрики: «Не портите пьесу!», «Вон со сцены!», «Руки прочь от Шекспира!».

Йона никогда не видел таких маленьких залов.

Он даже мог разглядеть каждое лицо в отдельности.

Вот, посередине, прокладывая себе путь тростью, к сцене приближается Алистер Оу. Вот слева, словно ледокол, врезается в толпу клан Кабра — там и Изабель, и Иан, и Натали. Жестокие и безжалостные Люциане, на которых теперь так равняется его собственная мать. А вот и Холты. Они гурьбой протискиваются справа. Значит, они сидели в том же секторе, что и Йона, но выше, на самом верхнем ряду. Они кучей перевалили через ограждение и тяжелой волной обрушились на землю, смяв под собой «вьюнков».

«Все пришли», — словно в тумане подумал Йона.

Он услышал за спиной крик Джульетты.

Йона быстро развернулся. Вдруг он сможет чем-то помочь? Он тянул время, откладывая момент, когда придется принимать окончательное решение. Джульетта спрыгнула с балкона и, испугавшись ниндзя в средневековом плаще, бросилась вон со сцены.

— Поймай меня, шут! — выкрикнула она Ромео.

Ромео поймал ее и, схватив за талию, воскликнул:

— О, внемли мне! Девице не к лицу нырять с балкона!

Все зрители — за исключением охотников за ключами — дружно зааплодировали и восторженно приветствовали актеров.

Йона никогда не получал таких аплодисментов. Это было что-то совсем другое. Он всю жизнь зарабатывал аплодисменты — от своих поклонников, родителей, даже родственников, одержимых гонкой за ключами. Он как завороженный переводил взгляд с Эми на Дэна и с Дэна на зрителей. Пора делать выбор.

«Почему я должен выбирать только тех, кому нравлюсь?» — судорожно думал он.

Время шло на секунды. И вдруг он совершенно ясно осознал, что ему надо делать.

Он сделал шаг вперед.

— Это тебе, мамочка, — шепотом сказал он.

— Эми! Сюда! — закричал Дэн.

Эми оцепенела от ужаса, глядя на Йону. Очнувшись, она бросилась за Дэном, выбежала на авансцену и поскользнулась на скользком от дождя полу.

— Эми, сюда, вниз! Я помогу тебе!

Внизу стоял Алистер и делал ей знаки руками.

Верить или не верить?

— Бросай мне конверт! Я сохраню его! — кричал Алистер. — Держись за трость, я помогу тебе.

«А мне так не кажется», — подумала Эми.

Если он так за нее волнуется, то почему хочет, чтобы она сначала бросила ему конверт?

Она отбежала от края сцены, опасаясь Алистера, Йоны и ниндзя. Алистер был уже рядом, еще секунда — и он поднимется. В это время ниндзя в плаще привязал конец каната к балкону Джульетты, чтобы его попутчики в средневековых платьях спустились прямо туда. Не успела она и глазом моргнуть, как они были внизу и бежали к ней.

Эми прибавила скорость.

Только бы успеть. На той стороне сцены никого не было.

Дэн, видимо, прочитал ее мысли, потому что, не сговариваясь, тоже припустил к противоположному краю сцены. Он обогнал ее. Они уже почти были в безопасности…

Вдруг Дэн на полной скорости затормозил.

— Что там?! — взвизгнула Эми.

Дэн схватился за живот, зашатался и чуть не упал.

— Это?.. — не договорила Эми.

Она подняла глаза и увидела, на кого он смотрит.

— Кабра, — прошептал Дэн.

С той стороны, где они надеялись скрыться, на них надвигалась Изабель Кабра. Эми показалось, что она словно вознеслась над толпой и летит прямо по воздуху. Но, приглядевшись, она поняла, что Изабель поднимается на сцену прямо по спинам своих детей — Иана и Натали. На ней были туфли с острыми высокими каблуками.

«Им же больно», — мелькнуло в голове у Эми.

Ей легче было думать о чужой боли и каблуках Изабель Кабра, чем о том зле, которое та причинила ей самой. Ужас охватил Эми.