Шрифт:
Эми прокрутила несколько страниц списка, в котором, как показалось Дэну, было по крайней мере не меньше нескольких сотен слов.
— Ого! — воскликнула Нелли. — А что же, до Шекспира английского языка вообще не было? Смотрите, тут и «затаив дыхание», и «молва», и «чехарда», и «мим»…
— Да ладно, так уже давно не говорят, — сказал Дэн. — Кто из вас последний раз где-нибудь слышал «пером не описать»?
— Правильно, многие его слова устарели и теперь кажутся странными, — согласилась Эми. — Но вот слово, которое ты просто обожаешь и вставляешь его на каждом шагу.
Она перевела курсор и остановилась на слове «пукать».
— Это придумал Шекспир? — спросил Дэн.
— Ага.
— Надеюсь, он знал, что делает…
Ему вообще-то очень нравилось это слово. Так нравилось, что оно казалось ему просто совершенным. Оно даже по звучанию было похоже на то, что оно означает. Просто замечательное слово.
— А как тебе это? — сказала Эми.
Но Дэн был вовсе не готов к уроку английского. И вообще, интереснее, когда ключи не у поэтов, а у самураев или мастеров кунг-фу. Вот это другое дело.
— Ну хорошо, хорошо, я тебе верю. Что бы там ни было, — добавил он и тут же пожалел об этом. А вдруг это шекспировское слово? — Просто ответь мне, что мы теперь будем делать? Когда знаем, что следующий ключ связан с Уильямом Шекспиром?
И только он закончил предложение, как в комнате зазвонил телефон. Он зазвонил так неожиданно, что все трое даже подпрыгнули на месте. Нелли взяла трубку и через несколько секунд закрыла ее ладонью и обратилась к детям.
— Это консьерж, — сказала она. — Он интересуется, не желаем ли мы заказать билеты на представление или, — и она многозначительно вскинула брови, — в театр.
В ответ Эми счастливо улыбнулась.
— Нет! Нет! — закричал Дэн. — Нет!
— Спроси их, что сегодня в «Глобусе», — с энтузиазмом воскликнула она.
— Я не собираюсь ни в какой театр, тем более на Шекспира! — протестовал Дэн.
Нелли, казалось, не слышала его.
— Да, будьте любезны, три билета, — сказала она в трубку.
Она закончила разговор и оглядела комнату мечтательным взором.
— Мы идем на «Ромео и Джульетту», — проворковала она. — Представь себе, «Ромео и Джульетта», здесь, в Лондоне, в городе, в котором была написана эта великая трагедия и где она впервые была показана на сцене «Глобуса». И теперь мы увидим ее собственными глазами в том же самом театре, где она была поставлена несколько столетий назад.
Эми слушала ее, затаив дыхание.
— Потрясающе, — с придыханием прошептала она, тоже мечтательно глядя куда-то в стену.
— Пытка, — сквозь зубы промычал Дэн. — Жестокая и изощренная пытка. Уж лучше ядовитые змеи и пауки в Австралии. Уж лучше под пластмассовый пресс и стать Дэном-леденцом на палочке в Китае! Но Шекспир! Такого кошмара в моей жизни еще не было!
Но его никто не слушал.
Насколько ему было известно.
Глава 4
Иан Кабра на цыпочках прошел по холодному мраморному полу. В его крови текла кровь почти всех самых знаменитых шпионов и тайных агентов за последние пятьсот лет. Его с рождения учили всем уловкам шпионского ремесла. Но такое с ним было впервые. Раньше он и подумать не мог, что уроки воровства пригодятся ему в таком неожиданном месте — в собственном доме.
Вдруг где-то наверху — то ли на четвертом, то ли на пятом этаже огромного дома Кабра — скрипнула половица. Иан замер.
«Это старинный дом, — тихо сказал он. — Он все время издает звуки, ведь так?»
Он даже не замечал, что у них в доме так скрипят половицы. Но раньше ему и в голову не приходило тайком проникать во флигель, куда вход ему и Натали был строго-настрого запрещен. Потому как там хранились все тайны семьи Кабра.
Он огляделся по сторонам. Не проникает ли откуда свет, нет ли там кого? Он был готов к встрече с родителями и придумал, что сказать, если его спросят, как он посмел туда войти.
«Ну что вы, мам, пап, как вы могли такое подумать? Я? Вынюхиваю и делаю что-то за вашей спиной?! Ну что вы! Я просто… хотел попить. Да. Вот и все. Меня мучила жажда, и я решил, что здесь вода лучше, чем наверху, из-под крана. Разве я не имею права? Вы же сами говорите, что я заслуживаю лучшего. И как вы могли подумать, что я спустился сюда, потому что… Потому что я больше не могу вам верить!!»
Но света нигде не было. Ни света, ни родителей, ни упреков, ни подозрительных слуг, никого. Он набрал в грудь больше воздуха и стал босиком осторожно, дюйм за дюймом, пробираться вперед. Но половицы предательски скрипели.