Шрифт:
Гамильтон с Ианом бросили на землю носилки.
Йона упал и громко вскрикнул от боли.
— Прости, чувак, — буркнул Гамильтон. — Я потом…
Что? Он позаботится о Йоне потом? Но он не сможет! Только если они вместе разделят этот приз. Но Гамильтон так не договаривался!
И Гамильтон бросился со всех ног в темноту, оставив Йону одного.
— Натали! — кричал Иан. — Давай, мы должны всех опередить! Ты знаешь, что делать!
Он посмотрел по сторонам. Они были в какой-то небольшой то ли комнатке, то ли пещере. От фитиля исходил слабый дрожащий свет. Под ногами с каждым шагом слышался треск битого стекла. Иан так богат, так хорош собою, так одарен и так умен! Но это просто невыносимо — все это, оказывается, не имеет никакого значения и не дает никаких преимуществ. И никаких гарантий на победу.
Йона испытывал невыносимую боль.
«Пусть будет, что будет», — повторял он в мыслях. Он то проваливался в бессознательное состояние, то вновь приходил в себя, и ему казалось, что вокруг него сверкают огни сцены.
Но Йона привык бороться за звание чемпиона с тех пор, как впервые в детстве взял в руки микрофон. И он не умел сдаваться. А эта схватка, кажется, важнее даже, чем битва за звание чемпиона.
Он приподнялся на локтях и ползком отправился туда, где мелькали огоньки фитилей.
— Я делаю это для вас, Нед и Тед, — прошептала Шинед.
Она рассматривала старинную подставку для пробирок образца 1507 года. Возможно, в этих следах воска на крышке можно найти что-нибудь интересное, решила она. А можно исследовать и следы пепла на столе, там тоже наверняка найдется что-то, что будет интересно Теду и Неду.
«Слишком много версий, — подумала Шинед. — Слишком много, чтобы быстро принять решение».
Но она должна найти формулу. Это последний шанс для ее братьев.
«Раз дети быстрее, то ты должен быть изобретательнее», — успокаивал себя Алистер.
Он не бежал вперед сломя голову. Как все остальные. Напротив, он внимательно следил взглядом за красными огоньками фитилей.
«Посередине стол, — размышлял он. — Справа от него стена».
А что же тогда слева?
Слева, казалось, не было ничего — ни стены, ни дверей. «Значит, туда и надо идти», — решил Алистер и начал мелкими шажками отдаляться от детей.
— Не спускай глаз с Алистера! — сказала Эми. Дэн кивнул и стал незаметно от нее отставать, отходя все левее. Несмотря на кромешную тьму, Дэн чувствовал, что этот зал переходит в какое-то другое, большее пространство — тоже комнату или кабинет. Он натолкнулся на еще один обгорелый стол, обогнул его, чуть не споткнулся об обуглившуюся балку, взялся рукой за стену, сохраняя равновесие, и вдруг прямо над собой увидел еще одну металлическую табличку.
«И еще одна лаборатория, — подумал Дэн. — Мадригалы все время занимались поисками. Так же, как и сейчас. Возможно, здесь не одна лаборатория. Я должен найти самую современную и последнюю».
И он побежал. В темноте он не видел своих соперников, но слышал по их шагам, что одни бегут совсем рядом: кто-то впереди, а кто-то за ним. Они перебегали из одного зала в другой, и в каждом висели таблички: попытка 1783 года… предприняли еще одну попытку в 1848 году… еще одна попытка в 1914… Он ни разу даже не замедлил шаг, чтобы дочитать каждую из них. Он знал, что все они заканчивались одним и тем же: провалилась… неудача… разгром и поражение…
Все комнаты, которые он миновал, были разрушены и уничтожены. В каждой оставались красноречивые следы поджогов, взрывов и смертельных схваток. Мадригалы неустанно повторяли попытку за попыткой. Все эти столетия они тщетно пытались примирить, объединить, воссоединить всю семью.
И каждый раз терпели поражение.
Разрушения становились все более очевидными и сильными. Вскоре Дэн уже не мог бежать. Ему пришлось карабкаться через горы обвалившихся стен и потолков, останки сгоревшей мебели, железок, балок и оборудования. Было очевидно, что с годами человечество заметно усовершенствовало способы разрушения, и в каждой лаборатории свидетельства этих событий были все более и более ужасающими.
«На этот раз у нас получится, — повторял про себя Дэн. — Мы с Эми обязаны выиграть».
Но вдруг картины ужасающих схваток закончились. Дэн посветил на пол и, к своему удивлению, заметил, что пол чист и покрыт блестящим линолеумом. Он поднял выше свой факел, и в ответ на его слабый огонек в темноте тоже что-то блеснуло — так, как обычно блестит стекло, когда на него попадает свет.
«Но не простое стекло, — прищурившись, увидел Дэн. — А стеклянная колба. Огромная колба. А в ней… жидкость».